Когда Кирилл уезжает, долго смотрю вслед машине. На самом деле я уже всё решила. В воскресенье нам с Кириллом нужно серьёзно поговорить, потому что я хочу вернуться в Минск. И это не поспешное решение. Ничего у нас не получится. У меня не получится. Идеально у нас совпали только тела. Но этого слишком мало. Я люблю Кирилла настолько сильно, что согласна его отпустить. Пусть моя любовь останется для него светлым чистым воспоминанием, приятным послевкусием физической близости, без горького аромата последующих разочарований. Я привлекла его внимание именно такой, какая есть теперь и другая ему будет не интересна. А такой оставаться рядом с ним я не могу. Пусть он уверен, что я полностью подхожу ему и не нужно никаких изменений, он не прав. Может, ему и не нужно, а обществу нужно. Я должна стать той, которую примет его общество. А это уже буду не я. Возможно даже, эта девушка будет лучше, но она не будет мной. И Кирилл поймёт это. Не сразу, но поймёт. Я люблю его настолько, что готова менять все правила, перегрызть горло его и своей свободе. Я готова стать тенью Кирилла. Но весь конфликт наших отношений в тон, что собственная тень ему не нужна. К ни го ед. нет
Я слышу, как он возвращается. Часы показывают половину двенадцатого ночи. Поднимаюсь с кровати и спускаюсь на встречу.
— Не спишь? — он бросает пиджак и галстук на диван в гостиной. Разводит руки, приглашая меня в свои объятия. Я становлюсь на носочки и подставляю губы для долгого глубокого поцелуя. Когда отстраняемся друг от друга, Воронцов извиняется: — Я, наверное, пахну чужой косметикой. Все такие надушенные и накрашенные, по-дурацки чмокают в обе щеки, словно тётки на базаре. Подождёшь немного, я приму душ.
— Кирилл, мне всё равно кем ты там пахнешь.
— Зато мне не всё равно. Я хочу пахнуть только тобой.
Засыпаем очень поздно, пресытившиеся любовью. Проснувшись, не сразу понимаю, что меня разбудило, но точно знаю, что не выспалась. Пытаюсь сфокусировать расплывающейся взгляд по чему-то или кому-то, какой-то тени в дверном проёме. Там действительно стоит женщина. И я сразу догадываюсь, кто это. Мама Кирилла. Очень моложавая, естественно, вся такая ухоженная, стройная, среднего роста. Перекрашенная блондинка с карими глазами. У Кирилла золотые, а у неё карие. Больше никакого сходства между ними я не вижу. Сын похож на отца. Я видела его фото в кабинете Кирилла. Очень красивый мужчина. Не зря Амалия Викторовна выбрала в мужья человека не своего уровня. Между тем женщина продолжает рассматривать нас. А ведь мы спим обнажёнными. Рука Кирилла на моём бедре и именно им я закрываю весьма интимное место мужчины. Вторая рука Воронцова слегка прикрывает мою грудь. А скомканное одеяло валяется в изножье кровати. Ну и где хвалённое воспитание светской львицы? Стоит и пялиться на собственного раздетого сына? Думает этим меня дезориентировать? Не на ту, милочка, нарвалась. Я тебе не обязана нравится, леди княгиня, но и ты мне тоже. На вакантное место невестки я не претендую, поэтому твоё появление меня совершенно не волнует. Жаль, конечно, что испорчено предпоследнее утро с Кириллом. Эти воспоминания остались бы такими тёплыми.
— Мама, что это значит? — растерянно произносит Кирилл. Его голос ещё по сонному хрипл, но в нём уже звучат металлические нотки.
— Я что, должна высылать собственному сыну приглашение для того, чтобы увидеться с ним? — тонкие брови женщины аккуратно приподнимаются, демонстрируя возмущение.
— Могла позвонить.
— Я звонила, но ты не отвечал.
Телефон остался в кармане пиджака, который мужчина бросил на диване в гостиной.
— Мама, выйди и дай нам одеться.
Женщина не выскакивает, а именно выходит, царственно неся невидимую корону. А мы, конечно же, не одеваемся, а идём принимать ванну. Из-за моей руки душ не примешь. Вот-вот должны начаться очередные женские дни, поэтому Кирилл, помня мой график лучше меня самой не отказывал себе в полном удовольствии и не только не пользовался презервативами, но и не выходил в нужный момент. Теперь, стоило мне стать на ноги, по бёдрам потекло в прямом смысле. Пожалуй, его мама ушла слишком рано. Пропустила очень занятную картину.
— Даже не помню, когда она была здесь в последний раз, — искренне недоумевает Кирилл. — Ладно, рано или поздно вы бы познакомились. Попьёт чая и отправим обратно. Пусть говорит, что хочет, ты не обращай внимание.
Наверное, завтрак в присутствии Амалии Викторовны требует платья, но я одеваю обычные шорты и майку и наношу лёгкий макияж. Расчёсываю волосы до появления глянцевого блеска и собираю их в простой хвост. Кирилл тоже отдаёт предпочтение домашним брюкам и футболке. Вместе мы спускаемся вниз.
— Мама — это София, моя девушка. Софи — это моя мама, Амалия Викторовна. Мама, я надеюсь, что ты проявишь тактичность и не будешь бомбардировать Софи вопросами.
Женщина поджимает губы и идёт в атаку:
— Любая мать хочет знать, с кем сожительствует её сын. Желательно от него самого, а не от посторонних людей.
