Хочется сказать какую — нибудь колкость, но на ум ничего не приходит. Поэтому я молча следую его совету и с наслаждением прохожусь пальцами по густой шевелюре Воронцова. Его волосы на ощупь не напоминают шёлк, но и слишком жёсткими их назвать нельзя. Периодически моя ладонь соскальзывает, проходясь по его плечам, но мужчина не возражает. Судя по тихому сапу чуть ниже моей груди, устроился он с комфортом и крепко спит. Я почти не смотрю в экран телевизора, сосредоточившись на движениях собственных пальцев. Ну и что, что он спит и ничего не чувствует. Зато чувствую я. Очень приятно.
Трагический конец фильма взрывается громкой мелодией, когда начинают идти титры. Мужчина, естественно, просыпается. Потягивается, зарывшись лицом в мой живот.
— Секс был?
— У нас с тобой? — изумляюсь я.
Он сонно смеётся, щекоча мой животик своим тёплым дыханием:
— Даже, если бы ты заснула вовремя его подо мной, я бы так быстро не забыл. В кино, Софи? Секс тебе показали?
— Не показали. Но это же фильм, а не порнушка.
— Даже на обнажённый торс героя не полюбовалась?
Я торможу с ответом. Не признаваться же, что не фильм смотрела, а на него самого пялилась.
— Ну-у-у.
— Так и скажи, что сама проспала.
Мужчина выключает телевизор и откладывает пульты на подлокотник дивана.
— Давай спать, соня.
— Не называй меня так!
— Я не твоё имя имел в виду, — вздыхает он. — Можно мне брюки снять? В них неудобно.
— Снимай, — разрешаю я, опять не понимая сути вопроса. Какое мне дело до его брюк?
Кирилл стягивает домашние брюки и бросает рядом с диваном. Ложится головой на подушку, притягивает меня к себе и накрывает пледом.
— Ты что, здесь спать собрался? — удивляюсь я.
— Тепло. Хорошо. Пригрелся. Снимай шорты. Нажмут за ночь, — советует, вновь зевая. — Мяу!
Послушно снимаю шорты, оставшись в трусиках и маечке и возвращаюсь в его объятья. Плед тонкий, а я привыкла к тёплому одеялу. Но Воронцов прижимается крепче, забрасывая ногу на мои бёдра, почти накрывая собственным телом.
— Кажется, котика перекормили, — бормочу я себе под нос.
— Придавил? — уточняет мужчина.
— Нет. С котиками у меня тоже не задалось, — признаюсь, удобно пристраивая попку к его животу и почти мгновенно засыпая. Он что-то ещё говорит, но я уже не слышу. Мне хорошо, словно я под тёплым одеялом в своей постели.
******
Лишь в половину одиннадцатого ночи замечаю, что Воронцов так и не отписался. Впрочем, удивляться нечему. Человек вернулся в привычную обстановку и забыл обо всём. Выключаю свет и укладываюсь в кровать. Тишину квартиры прорезает настойчивый звонок мессенджера. Номер Кирилла у меня не подписан, но телефон безошибочно указывает «Москва».
— Алло.
— Не разбудил? — спрашивает он.
— Нет. Легла, но ещё не сплю.
— А я забыл. Не про тебя. Про время, — признаётся он. — Пока с вещами разобрался, просмотрел расписание на завтрашний день.
— Ничего. Спасибо, что позвонил.
— Незачто, — смеётся он. — Отдыхай.
— Ты тоже. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Софи.
Конец недели плотно расписан, и о Кирилле напоминает лишь пришедшая в воскресенье Алина с Владиком. Когда обед заканчивается, ребёнок идёт смотреть мультики, а мы остаёмся пить чай.
— Не звонит? — спрашивает Алина. Она не говорит имени, но и так понятно, кого имеет в виду подруга.
— Нет. С другой стороны — зачем ему звонить? Он собирался встретиться с Анжеликой. Может, ей и звонит, — отвечаю я. — Это логично.
— Логично, — кивает головой подруга. — А ты упустила очередной шанс. Может, у вас ничего и не вышло бы, но любовью заняться то, кто мешал? Ладно я всё не могу решиться — но у меня законный муж диван занимает. А ты на этом самом диване с мужиком три дня просидела. При этом мужик вполне достойный. Всё при нём. Захотела бы специально найти — никогда бы не нашла.
— Как раз и нашла. На «Мамбе», — напоминаю я.
— Кстати, — от избытка эмоций Алина хлопает руками. — Я буквально вчера Машу Баренцеву встретила, когда Владика из сада забирала. Помнишь, моя одногруппница, чуть полноватая. Она одна красный диплом защитила?
Не то, чтобы с портретной точностью, но образ Маши появляется перед моими глазами.
— Она в институте работать осталась. Ей сразу предложили, — припоминаю я.
— Да. Она. Живёт недалеко от садика, а я, представь, впервые её увидела. Ладно, дело не в Машке. Мы, конечно, перекинулись парой слов. Она сообщила, что наша философ, Елена Константиновна, замуж два года назад вышла! Ей тогда сорок исполнилось! Целый год с бельгийцем на «Мамбе» переписывалась. Затем он к ней прямо сюда, в Минск, в гости на неделю приехал и… дозаказал второй билет обратно. Женились уже в Бельгии.
Алина достаёт телефон и заходит в одну из социальных сетей:
— Смотри, как наша Елена преобразилась! Если бы не Машкины слова, никогда бы не узнала.
Елену Константиновну я помню хорошо. Достаточно высокая и худая, всегда в длинной юбке или платье, с неизменной причёской в виде такого же длинного чёрного хвоста, достающего до самой пятой точки. Студенты часто шутили, что, если отрезать и продать хвост философички, можно несколько стипендий сразу получить.
