– Во-он чё! – догадывается свекровь. – Забрюхатела… Точно не от тебя, – ухмыляется она, глядя на Остапа. – Бог тебя за блуд за твой наказал – где тебе детей заводить… Подохнешь один, – делает она вывод и тут же велит: – Пошли отсюда! Пущай проблюётся…
Вечером Владимир, ткнув пальцем в Лизин живот, спрашивает:
– Мать правду говорит?
– Не знаю, – отвечает Лиза. – Сходить надо в консультацию.
– Дочку родишь – выгоню! – вроде как шутит Владимир.
Только к марту живот округляется. Баба Катя говорит соседям:
– Кошку ли, чё ли, родит? До сих пор ходит поджарая…
– А страшна-то! – докладывает на работе Евдокия. – Смотреть тошно…
Лиза и в самом деле ходит некрасиво: и без того пухлые губы повыворачивались, лицо покрылось коричневыми пятнами; её постоянно сташнивает, хочется поесть огуречной плесени. Падает безо всякой причины…
– Чё тя холера сшибает? Ишь! Завалилась опять, – ворчит баба Катя, наблюдая, как поднимается упавшая во дворе Лиза. – Скалечишь ребянчошку-то – Вовке на што увечный? Да и я тетёшкаться с выродком не стану…
Лиза пытается поговорить обо всём с Владимиром, но тот заявляет:
– Тебя никто беременеть не просил…
Он мало шоферит – много пьёт! Всякое в селе застолье отрабатывается им превосходным пением. Особенно любят слушать:
У его, по отцу, тётки Нюры в начале апреля гулянка случается! Поросёнок нажрался во дворе проросшей картошки и собрался подыхать; так успели прирезать.
Конечно, праздник! А то как же? Надо обмыть…
Тётка Нюра – тоже инвалид. У неё – один глаз. По пьянке вилкою выкололи. Случайно.
Приглашается вся родня. И Остап Иванович, конечно… Он вовсе и не против… На халяву да не согласиться!
Самогона – пей не хочу!
Лиза не пьёт вообще, да никто и не настаивает.
Остальные – ого! А жрут! Поросёнок – целый подсвинок! Приходите! Всем хватит. Из Владимира сытость уже обратным ходом… Он её во двор… Там – два пальца в рот – и опять за стол…
Притом умудряется ещё и петь. Это он делает добросовестно! Песня течёт через открытые окна, разливается чуть только не по всему району. Для охотников за чужими радостями она звучит призывно. Гулянка ширится! Подтягивает:
А сколько при этом во Владимире самолюбования!
Лиза неспособна такое уважать! Глядит безрадостно. Владимир поворачивается к ней, спрашивает при людях:
– Ну?! Чё?! Голубая кровь не выносит?!
Отвернуться бы. Но там вездесущие глаза Остапа Ивановича. Они так и лезут в душу, отчего Лиза настолько злится, что не может свободно продохнуть…
А надо бы глотнуть чистоты…
А снег талый, грязный. Лиза идёт за угол дома – в палисадник. Там чище.
Но опять – Остап Иванович… Протискивается следом в узкую калитку. Пиджак нараспашку. Брюхо – девятым валом! Лизе хочется втиснуться в талый сугроб.
– Давай уедем! – слышится под хруст тяжёлых сапог.
Единственная рука – за двух цепкая! – пытается обнять. Лиза ныряет под руку. Остап Иванович резко наклоняется и вдруг замирает – радикулит!
Лиза давно так не веселилась!
Как назло, Владимир оказывается во дворе. Он тоже давно не слышал её хохота.
А за углом – картина как на ладони: жена да матушкин сожитель. Всё понятно! И Лиза через весь палисадник летит по грязному снегу до рябинки, потом – до сосны, от сосны до штакетника… Дальше лететь некуда. Размах ботинка – метит в живот. Лиза утыкается в колени лицом – защитить будущую жизнь. Удары принимают спина да голова…
В открытое окно никаким её стонам не втиснуться – оттуда густо ломится застольная песня, в которой трижды кряду:
Даже матерки Осипа Ивановича не могут протиснуться сквозь гущу рёва.
Слава богу – ни одного удара не прилетело Лизе ни в живот, ни в лицо…
Довольная тем, она в одиночестве плетётся домой. Баба Катя встречает её словами:
– Опять увалялась! Холера тебя сшибает… И правильно. Неча брюхатой за мужиком по пьянкам таскаться…
В ночь Владимир домой не приходит. Бабка Катя снова наставляет Лизу:
– Дура дурой… Не спишь… Чё б тебе не развалиться-то? Кровать для одной-то поширше будет… С пузом плохо ли?.. Будет реветь-то! Ничё у ево не измылится… И тебе хватит…
Не измыленный является под утро.
Лиза жмётся к стеночке. Он валится рядом и уже спит!
А ей голову одним махом полнят теперь нечастые рифмы:
