Даже девчата и те ожидали, что стихоплётке опять повезёт. Оттого в Лизавете зарождается мстительное озорство…
К Новому году в учебном корпусе училища решено организовать бал-маскарад. В заводском клубе Клары Цеткин напрокат берутся костюмы. Объявляется, что их раздадут тем, кто напишет на хорошо и отлично полугодовое сочинение.
Лиза уверена, что ей поставят 5 и 2 – за содержание и за орфографию.
Сочинение, как всегда, будет на обычные темы: «Твоё любимое произведение», «Твой любимый герой!» и ещё что-нибудь – свободное…
Лиза берёт свободное; ей вспоминается лето в одном из детдомов.
Троих мальчишек отправили тогда на заимку – лошадей пасти, и трёх девчонок – поливать капусту. Лизу – в их числе.
И вот – поздний вечер, костёр у реки. Из берёзового колка появляется мужик… Смурый, крепкий, бородатый. Подходит, садится на коряжину, оглядывает ребят и вдруг начинает петь! Поёт мужик Лизиной бабушки песню:
Будучи уже в ремеслухе, в первом году обучения, Лиза пишет о том мужике стих и теперь заканчивает им контрольное сочинение:
От Быстриковой всего ждали, но чтобы себя выразить настолько не в тему!..
Костюма ей, понятно, не дают. Но на маскарад она является ряженой… Является назло Виктору Петровичу, который в это время отвечает за группу взамен захворавшего Наума Давыдовича.
– Что с неё возьмёшь? – во время вечера сокрушается мастер перед директором училища. – Ни на какой козе не подъедешь…
Его досада вызвана тем, что Лиза является повязанной поверх рабочего платья каким-то грязным, разодранным на полоски платком – это у неё, оказывается, юбка туземки.
Киселём, что давали на ужин, она умудряется намазать ещё короткие волосы, поставить их ёжиком, чулки на лодыжках закатать каральками и, в комнатных по снегу тапочках, в разгар веселья оказаться в праздничном зале. Там она плясом врывается в круг танцующих, разгоняя собой по сторонам новогодних принцев и принцесс…
Но ряженой туземки в ней никто не признаёт. Зато до самого выхода из училища Лиза остаётся Петрушкой.
Июль. На носу – выпускные экзамены. Выпускники группы СБ-9 – словно монеты одного достоинства. Все они – слесари, токари, электрики, радиомонтажницы. И все – третьего разряда. Сработала советская уравниловка.
– И нечего было выпендриваться, – потешается над Лизою Пельдуска, – а то… оперы, балеты ей подавай… Поглядим ещё, как ты годовое сочинение напишешь…
Лиза и сама понимает, что орфография её подведёт. В русском языке она не слышит слов, она их видит. Видит настолько живо, что написание теряет смысл. Она пером изображает, не следуя никаким правилам. У неё, как говорят художники, своя манера живописи…
И на выпускном, приступая к сочинению, она берёт свободную тему. Пишет о том, как во время войны жила у бабушки в городе Татарске, железнодорожная станция которого была узловой. Там с каждым днём всё больше появлялось инвалидов войны.
Над вечно тонущими в болотной грязи улицами городка поднимались высокие дощатые тротуары. Устроившись на них, просили милостыню искалеченные фронтовики.
Лизе хорошо помнится, как на мотив знаменитой «Мурки» у Сибторга пел всё одну и ту же песню молоденький безногий солдат:
Или, следуя напеву «Раскинулось море широко», слёзно завывал полуседой воин в чёрных очках:
Тогда шестилетняя Лиза, слушая эти молитвы, хоронилась где-нибудь в сторонке и могла часами проливать безутешные слёзы.
