И вот мы, минометчики, 10 человек и командир, пошли своей группой. Сколько шли, уже не помню. Помню, остановились в одной деревне и только собрались уходить, как из-за косогора послышался гул, и нам навстречу бежит девчонка: «Прячьтесь солдаты, там немецкие танки идут!»
Побежали в сторону леса и увидели оттуда дорогу, по-моему, это была шоссейка Минск — Москва. Видим, что ее пересекают танки, много, штук 100, наверное, но как узнать, чьи они? Тут я сам вызвался: «Давайте я схожу и все узнаю». Пошел, а это оказались наши танки. Вижу, возле одного из них сидит танкист и в планшете изучает карту. Я ребятам помахал пилоткой, они и подошли. Представились, объяснили этому танкисту ситуацию, и он нам сказал: «Сейчас вы в Витебск точно не попадете, там идут бои. Вы лучше по нашим следам идите в Оршу, а оттуда еще по ночам уходят эшелоны в Смоленск».
Только отошли, слышим: «Стой!» Бегут к нам трое с автоматами: капитан и два сержанта: «Расстреляю! Паникеры!» Капитан все махал пистолетом и кричал на нас матом. Тут наш младший лейтенант не выдержал: «Товарищ капитан, вы закончили? а теперь я скажу». И тоже как дал в бога мать: «Мы-то сражались, а где вы были?! Мы вас под Минском две недели ждали, где вы были?!» Тут капитан смягчился: «Ладно, ладно, давайте идите».
А в этот период у вас не появилась такая мысль, что война нами проиграна?
Нет, таких мыслей ни у меня, ни у моих товарищей не было, потому что мы все были убежденные комсомольцы и верили, что обязательно победим врага.
Чем вы питались в пути?
В том местечке, где нам приказали пробиваться на восток малыми группами, находились маслозавод и пекарня, и майор — замначштаба дивизии сам нам сказал, чтобы мы там запаслись на дорогу. И мы в один котелок набрали крупы, в другой масла, нашли немного хлеба. Но главное — в Белоруссии ведь народ очень приемный, и когда мы заходили в села, то люди делились всем, чем могли. Этого я никогда не забуду. По дороге, кстати, я у одного крестьянина свои сапоги сменил на лапти, потому что в сапогах вечно сырые портянки сильно натирали ноги, а в лаптях идти значительно легче.
В общем, все-таки добрались до Орши, но там нас переформировали, и я попал совсем в другую часть. Дали мне карабин с патронами, а на разбомбленном складе нашел себе и ботинки, и даже гимнастерку сменил, и из Орши мы без боев пошли на Смоленск.
В Смоленске шли ожесточенные бои, вот тут нам пришлось вдоволь настреляться. И наступали, и отходили, но потом немцы все-таки прижали нас к Днепру. А наши саперы все никак не могли достроить мост. Только они закончат, как налетала немецкая авиация и все уничтожала. Поэтому Днепр нам пришлось форсировать вплавь, но сколько при этом народу погибло.
В одном месте нашли вроде как отмель, но в самом глубоком месте там все равно было выше человеческого роста. К тому же сильное течение, и если тебя сорвало и понесло, считай, все. Помню, подошли в темноте к берегу, начали раздеваться, а наш командир, я запомнил его фамилию, капитан Толстиков, кстати, еврей, сидит с понурым видом. «Товарищ капитан, вы чего?» — «Ребята, я же плаваю как топор, сразу на дно.» И тогда двое ребят, здоровые украинцы, буквально на руках перетащили его на тот берег. А многие той ночью погибли. Я сам спас одну девчонку-санитарку. Вытащил ее на берег. Она нахлебалась, лежит голенькая, вся одежа уплыла, так я снял с себя нижнюю рубашку, кальсоны и ей отдал. Правда, даже и не подумал спросить, как хоть звать ее.
И еще деталь. Прямо на берегу стоял майор и рядом с ним два сундука полные денег: «Ребята, спасайте валюту!» Некоторые брали по несколько пачек и на том берегу сдавали обратно.
Пришли на станцию Сафоново. Сутки там пробыли и потом нас отправили в Издешково. Там опять переформировали, кого куда, а меня оставили там же, при складах. Все там делали: и охраняли, и разгружали все подряд, и продукты и боеприпасы. Но тут немцы где-то в стороне опять прорвали фронт, и эти склады пришлось бросить. Помню, мы шли, а они за нами рвались.
Но далеко мы не ушли. Где-то под Вязьмой я попал в плен.
С 23 июня 1941-го я получил очередной отпуск, а уехать хотел в воскресенье, 22-го. Но, как назло, судьба распорядилась по-своему. Ровно в четыре утра меня, командира батареи, по тревоге вызвали в штаб 36-го Отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона Белорусского военного окруна с приказом срочно прибыть в район Бреста. Когда прибыл в штаб, там уже собрались почти все командиры. Мой командир капитан Пуйто объявил, что фашистская Германия вероломно нарушила границу СССР. Это — война. Заместитель командующего артиллерией Особого Белорусского военного округа генерал Поздняков приказал нашему дивизиону срочно прибыть к Бресту в район сосредоточения танков и прикрывать их с воздуха.
