Я дрался за Украину полностью

П.Г. — Да. Мы много немцев разоружали. В 1944 году они бежали с фронта, а мы в Надворнянском районе, в Коломыйском, в Яремчанском все оружие у них забирали и отпускали их без оружия. Они бежали на запад через Карпаты, потому что к нам еще не пришел никто, свободная местность. Как немцы идут, так мы делаем засаду. У нас в сотне служили двое хлопцев, которые хорошо говорили по-немецки, и сотенный «Турист» говорил хорошо — он раньше служил в «эсэсах», ходил в немецкой форме. Он по-немецки как крикнет, то немцы поднимают руки вверх, бросают оружие. Некоторые немцы не хотели бросать оружие, стреляли. Если они не сдавались, то мы их уничтожали. А если сдавались, и у нас не было убитых, раненых — то давали им по двадцать палок за то, что стреляли.

В 1944 году через наш край прошел фронт — это произошло где-то в августе. А точно я Вам уже не скажу… Если бы Вы пришли на два-три года раньше, я бы Вам все рассказал. А сейчас у меня нет уже той памяти, очень плохо себя чувствую…

А.И. — Что происходило с Вами после прихода советской власти?

П.Г. — Дальше воевал в УПА.

А.И. — В каких селах Гуцульщины находились основные базы УПА?

П.Г. — Одна база в Белых Ославах, вторая в Космаче — я там был, третья в Яворове. А «столицей» УПА был Черный Поток — там сотни квартировали постоянно. Потом многие сотни из Черного Потока перебазировались в Космач. Но в селах мы долго не сидели, переходили с места на место. Москали не давали сидеть — бои, бои, бои за боями… Жабье — это тоже была «бандеровская столица». Там целые курени (батальоны — прим. А.И.) стояли, по пять, по десять сотен квартировало. Энкаведисты вытеснили их оттуда в 1946 году — начали Жабье занимать, Черный Поток. А до того их ноги там не было — наши хлопцы их не допускали, били так, что от них ошметки летели.

А.И. — В каких районах действовала Ваша сотня?

П.Г. — Мы все Карпаты, все Прикарпатье обошли. А в 1944 году ходили на Львовщину — доходили аж до Сокаля. Мы тогда шли из Черного леса, прошли почти всю Львовскую область, проходили мимо Сокаля, заходили в сам Сокаль и там продукты доставали. Тогда шла «красная метла» (масштабная наступательная операция войск НКВД против УПА и подполья ОУН — прим. А.И.), а мы прорывались к ним в тыл. А позднее делали рейды на Закарпатье, на Буковине и даже немного заходили в Румынию. Румыны так хорошо нас принимали! Я до сих пор помню, как одна румынка говорила: «УПА, УПА — это хорошие люди». Мы много говорили с ними, они угощали нас, расспрашивали как мы живем. На румынскую территорию мы далеко не заходили — переходили через границу и вдоль границы шли по краю Румынии. Потом, в 1949 году, в Румынию ходили наши хлопцы — одна чета (взвод — прим. А.И.). Командовал ими сотник Петр Мельник, а еще в той чете был Билинчук Дмитрий — Косовский надрайонный референт СБ. У них у обоих было псевдо «Хмара». Билинчук — это очень сильный вояка, мы много слышали про него. Происходил он из-под Жабьего, много раз ходил в Румынию. Они иногда и легально ходили — как будто что-то продавали.

А.И. — Откуда были родом стрельцы Вашей сотни?

П.Г. — Закарпатцы служили, ребята из Станислава, но в основном — местные гуцулы. Были и с Восточной Украины, и такие боевые ребята, такие хорошие воины, такие идейные, что мы удивлялись, откуда они взялись. Я так припоминаю, что из Закарпатья у нас служило много людей. И на Закарпатье много наших хлопцев погибло, потому что мы там провели много боев — в Рахове, в Раховском районе.

Попадали мы на энкаведистские засады, и они на нас попадали — мы много засад делали на них. Засады делали на дорогах, где они проезжали, где они проходили. Были успешные бои. Они когда убегали, то кричали, пищали как дети, когда мы ударяли по ним. Страшный крик поднимали.