М.С. — Главное — как узнавать шпиона, агента. Мы должны были наблюдать за поведением человека, слушать какой у него акцент, какие слова употребляет и так далее. Дело в том, что по нашей территории ходили переодетые советские сексоты, собирали информацию. А еще попадались такие, которых мы называли «власовцы» — те, что действовали сами по себе
Учили как вести следствие, как допрашивать, как смотреть человеку в глаза, как понять, врет человек или нет. Учили записывать все, что человек говорит — если один раз сказал одно, а второй раз другое, то уже что-то не то. Шифрование изучали — эти коды у меня есть до сих пор. У нас коды были значками — точка, запятая, две запятые. И физическую подготовку мы проходили — и окопы копали, и стреляли, и по — пластунски ползали. Физически я был хорошо развит — приходилось быть крепким, иначе не выдержал бы той нагрузки. Очень хорошо изучали оружие, я любое оружие мог разобрать и собрать с закрытыми глазами — и советское, и немецкое, и чешское. Гранаты я тоже знал — на курсах были гранаты такие как яйцо — пластмассовые, были немецкие жестяные — такие круглые, были гранаты на деревянной палке. К тому же, и в лесу гранат валялось полно. Стрелял я хорошо. Как-то нашли в лесу дуб, в нем снаряд застрял и не разорвался. Я головку у снаряда откручиваю, отхожу подальше и стреляю по нему из автомата, он рвется. А дома я имел пулемет «Максим» — нашел его в лесу, притащил, спрятал под скирду. Пробовал из него стрелять, а пули трассирующие, светятся. Отец на меня ругался: «Осторожно! Немцы будут ехать — увидят!»
После курсов меня направили в СБ — командиром подрайонной боевки. Боевка имела свою территорию — села Розжалов, Реклинец, Поздимир, Корчин, Радванцы, Воглов, Волсвин, Андреевка, Яструбичи, Селец. Центр был в селе Розжалов. Боевка состояла из семи человек, а я восьмой, командир. Но все вместе мы ходили редко — тех двоих послал в какое-нибудь село по связи, других двоих — еще куда-нибудь на задание. Время от времени собирались все вместе — наперед договаривались, где должны собраться. Иногда, когда нужно, посылал к хлопцам связного. Вооружены мы были неплохо — автоматами, десятизарядками, гранатами. Я имел немецкий «эм-пи».
Своих хлопцев я знал только по псевдо. По имени знаю одного, псевдо «Соловейко», звали Ярослав Шиба, а так никого не знал. Все мои ребята погибли в 1949 году в Яструбичах, в схроне, вместе с «Гефайстом». Их окружили, и они все застрелились.
А.И. — Какие задачи выполняла подрайонная боевка СБ? Кто ставил эти задачи перед Вами?
М.С. — У меня был руководитель — следователь СБ. Если мы где-то кого-то задержали, то вели к нему. А самой главной задачей была борьба с сексотами и с бандами. Вот, например, в селе никого нет. Пришли сотни УПА, заквартировали, а агенты подошли к лесу и начали стрельбу — вроде как враг идет. Делали такую провокацию, чтобы наши вышли из села. А наша задача раскрыть, кто они и что — где стреляли, кто стрелял? Мы должны были выйти туда, сделать засаду, встретить их, захватить и узнать, кто они. Да и то, сразу не брали, а сначала следили за ними.
Даже при немецкой оккупации к нам проникали советские агенты. Например, попал к нам один кагэбист. Летом 1943 года в селе Яструбичи создали самооборону, и много людей туда записалось. Вообще в Яструбичах было самое большое подразделение самообороны и собиралось больше всего сотен УПА в нашем крае. Так вот этот человек пришел по линии связи и возглавил самооборону в селе. Помню, он вышколенный был, натренированный, и при себе имел семь хлопцев — боевиков. Имел кожаную куртку, и как-то шли они на задание, ему жарко стало, говорит одному парню: «Дай мне поносить свою куртку, а я тебе свою кожанку». Поменялись куртками и пошли дальше. А тот парень кожанку надел, смотрит — там что-то есть. Залез под подкладку — советские документы! Но он не знал, что с этим делать, думал — может, это так надо. Да и боялся что-то сказать на командира! Но потом все-таки сказал мне. Я говорю: «Что?!» И сразу к «Гефайсту», тот говорит: «Будем брать его!» Он сидит в хате, ужинает, мои хлопцы зашли в хату, становятся возле него. А я стою на улице, смотрю в окно. Приходит «Гефайст», садится напротив, раз — и этот документ перед ним на стол. А тот — за кобуру! Хлопцы сразу — хвать! Скрутили его. И все — взяли его, повели. Еще ж надо узнать, с кем он связан — это уже старшие делали. Но знаете, советские агенты были такие спецы, что трудно у них что-то узнать.
