Да, я все же отпустила этого мужчину, когда узнала основную информацию по миру и драконам. По всему выходило, что я в этом месте навсегда, как и в теле дракона. Прошлая душа разрушилась от какого-то трагичного события, не пережив его, а жрецы на пару со столичным духовником призвали новую. Так вышло, что их зовом зацепило парящую в посмертии меня. И оказалось совершенно не важным, что я человек, а не рептилия. В чем-то буддисты со своим перерождением во что угодно, согласно карме, оказались правы. Вот только что я такого сотворила, чтобы реинкарнировать в дракона?
Эти размышления я оставила на потом. Над разумом возобладал голод, и я попросила Ясона помочь мне с пропитанием, если ему не сложно. Сложно ему не было. Этот мужчина и не собирался меня покидать. Оказывается, наш девственник был мошенником и охотником за сокровищами. В деревне у подножия Драконьего пика его поймали на воровстве и приговорили к казни на рассвете. В это же время носатый жрец, который так мне не понравился ранее, отбирал невинных юношей для жертвоприношения дракону. Тогда-то Ясон и понял, что это его шанс спастись. Он вызвался заменить какого-то совсем молодого юношу, и ему разрешили. Естественно, носатый понял, что невинностью в этом прожженном сердцееде и не пахло, но адрес схрона с серебром быстро затмил этот маленький недостаток, как рассказывал блондин. Одного не ожидал искатель приключений, как он себя сам называл, что их всех соединят одной цепью и придется идти до самой пещеры дракона, ибо кандалы расстегнуть так быстро у мошенника не вышло.
И вот теперь, когда Ясон мог отправиться на все четыре стороны, он решил остаться подле дракона. Для мира и процветания, так он говорил, но я думаю, что ради наживы и защиты от виселицы. Стоило, по-хорошему, выставить его с моей горы — он очень алчно поглядывал на мою кучу золота, но с другой стороны, в новом мире мне не помешают союзники, пусть и столь неблагонадежные. Можно ведь купить его услуги. К счастью, я не только слегка безумная тварь, но и весьма обеспеченная дама. Правда, от мысли отдать хоть одну монету из своих запасов становилось дурно.
«Я не буду есть своего друга!» — настаивала на своем я. Буквы на песке получились слишком глубокими, что отражало мои эмоции в тот момент.
— Друга? Ты видишь эту овцу впервые! — разошелся мужчина, пытаясь вытащить мою питомицу из-под когтистой лапы. Зря, я свое не отдаю, а Готика теперь была под моей полной защитой. Сама не понимаю, как так вышло, но, видимо, у драконов какие-то свои инстинкты и законы привязанности.
«Ща дыхну…» — предупредила Ясона я. Еще немного, и в горле зародилось бы пламя от негодования и возмущения. Где это видано, жрать друзей⁈ Сжигать тех, кто тебя кормит, тоже моветон, но отступать от своих слов я не собиралась.
— У тебя желудок орет на весь хребет, вводя в ужас местных. Если ты не поешь в ближайшее время, то умрешь от голода. Может, шкура у тебя и непробиваемая, но вот изнутри ты вполне себе смертная, — раздраженно заметил мошенник, прекращая свои попытки забрать у меня Готику, которая все это время притворялась мертвой. Только притворялась, ибо сердце точно билось. Я знала это и чуяла ее бегущую по артериям кровь. Еще одна драконья особенность.
«Принеси что-то другое. Желательно растительное. Кашу?» — осторожно предложила я.
В своем мире я отказалась от мяса животных, сохраняя в своем рационе только рыбу и яйца. Даже если бы овечка не стала мне другом, есть ее я бы не стала. Тем более живьем. О чем вообще думал этот мужчина? Я же не варвар какой-то, что пьет кровь врагов из их же черепов. Я дизайнер интерьеров — интеллигентная и высокодуховная личность. Я бы ни за что… А чем это так пахнет⁈
За размышлениями я даже не заметила, как Ясон отлучился и успел вернуться с чем-то очень вкусным в мешке.
— Обещай, что просто все заглотишь и не начнешь отпевать свою пишу и лить по ней слезы, — грозно настоял на этом условии мужчина.
«Там не каша?» — Догадаться оказалось не сложно.
— Нет.
«Не буду обещать».
А вдруг там новая овца, а я пообещаю ее сожрать. Нет уж! Пусть лучше сперва покажет, что притащил с таким трудом — мешок был большой и явно тяжелый.
— Ладно. Это тыква. У тебя же нет какой-то особенной любви к кабачковым? Имя ей, надеюсь, не дашь? — Язвил мошенник, но сил с ним припираться не было. Есть и правда хотелось очень сильно, а запах из мешка сводил с ума. — Открывай пасть.
В этот раз я не сопротивлялась. Сделала, как велели, а Ясон одним точным броском зашвырнул что-то весьма увесистое прямо мне в рот. И все, я пропала. Очнулась только тогда, когда бедная Готика перестала притворяться мертвой, заблеяла громко, а потом упала в обморок от увиденного. Вот тут-то и закрались подозрения относительно тыквы.
«Что ты мне скормил?», — я была так взволнована, что даже не поняла, что не написала вопрос, а послала его ментально. И Ясон меня услышал. Его глаза расширились от удивления и в них появилось восхищение и какая-то странная покорность.