Когда месяц назад я сказала пятерке драконов, что троим из них стоит попробовать обратиться, то натолкнулась на неверие и гору сомнений. Без особой надежды они вышли на плато и начали пробовать делать то, что больше не являлось для них привычным. Как оказалось, их необходимо было обучать, и единственной, кто мог это сделать, была я. Первым обратиться получилось у Антареса. Никогда не забуду, как эта кровавая махина просто столкнула нас с горы, вытеснив своей огромной тушей с плато. Было больно. А еще этот красный драконище не мог пролезть в мою пещеру, из-за чего так и остался ночевать на горе. Сутки Рес пробыл в своей звериной ипостаси, после чего вернулся ко мне в постель и долго-долго обнимал и целовал. Оказывается, он соскучился, и никакая радость от обращения не стоила ночевки вне моих объятий. Только позже, когда ничего не вышло, мы поняли, что повторная трансформация возможна не раньше недели перерыва, а то и больше.
Следующим обратился Ал. Это был величественный дракон с большой рогатой головой и крупными конечностями с блестящей угольной чешуей. Он был меньше Реса, но сложен более плотно. Ко всеобщему удивлению, именно наш иногда недалекий викинг мог трансформироваться раз в пять дней, в отличие от своих сородичей. Его магия восстанавливалась гораздо быстрее, и, что самое главное, задерживалась в теле, а не рассеивалась.
Кастра настолько сильно разозлилась из-за того, что отставала от товарищей, что одним вечером так и обратилась посреди столовой, пыша негодованием и изрыгая облачка пара. Еле успели успокоить ее, пока драконица не спалила пещеру к чертям собачьим. Она и так полностью уничтожила кухню, из-за чего Циссий еще неделю бился в истерике и зло зыркал на девушку. Пришлось лететь аж в город, чтобы прикупить необходимое оборудование взамен сломанного, ибо терпеть огорченного и ноющего повара было пыткой. Зато после он ходил счастливый, разве что не пускал Кастру в столовую, а выносил ей еду на улицу еще неделю. Было забавно за этим наблюдать, особенно когда бедный Алракис вынужден был останавливать свою любимую от жестокого убийства и составлял ей компанию на природе за трапезой.
Кастра оказалась красивым и изящным драконом с длинной шеей в солнечных тонах. Она блестела золотом, и сама напоминала сокровище, которое так любят мом сородичи.
Вода на поверхности озера забурлила, а все драконоблюстители поспешили выбраться на берег. Я успела зайти в водоем по пояс и остановилась. Кажется, я поняла, что делал Рес. Из глубины на поверхности сперва показались два витых темных рога, а потом и огромная голова дракона, скалящегося от недовольства. Он решил не тратить силы других и просто пошел по дну. Пришлось быстро отбегать на безопасное расстояние, пока эта махина никого не раздавила. Несмотря на свои большие размеры, Антарес был весьма гармонично сложенным и по всем параметрам должен был двигаться изящно и легко, но из-за плохого контроля над телом, выглядел неваляшкой с заплетающимися лапами.
— Что ж, никакого неба, пока не научишься нормально ходить, бегать, прыгать и уворачиваться. Складывай крылья, они тебе не скоро понадобятся, — вынесла вердикт я. Глупо было надеяться, что они быстро вспомнят, как быть драконами. Придется обучаться всему с нуля.
Антарес рыкнул, но спорить не стал. До вечера округа содрогалась от землетрясений. Шутка ли, если вокруг озера носится три зрелых дракона с переменным успехом. Кажется, деревенские молились в тот день больше обычного.
Так проходили дни, а за ними недели. Мирах неожиданно обратилась в серого изящного змея во время рыбалки с Нарциссием, из чего мы все дружно сделали вывод, что наш золотой рыцарь покорил сердце самой древней и мудрой драконицы. Удивительно, но после обращения Мирах начала взрослеть, магия подгоняла тело под необходимую зрелость. Конечно, драконица стеснялась своих чувств и не признавалась в них открыто, ведь Плутоликий был личностью противоречивой и себялюбивой, но доброй по натуре. Кажется, девушке было немного неловко за свой выбор спутника жизни.
Альферац остался в нашей компании единственным драконом без магии и доступа ко второй ипостаси. Однако, казалось, его это ничуть не задевало. Мужчина переносил свое заточение в человеческом теле удивительно спокойно и даже радостно. Он стал веселее, чаще подтрунивал над провалами товарищей и все время говорил, что этот одинокий волк больше не создан для любви. Он планировал уйти в странствие, как только все четверо его братьев и сестер уверенно встанут на крыло и обживутся со своей магией внутри. Это печалило, но и вдохновляло. В конце концов, решать только Альферацу и его сапфировому дракону внутри, какую жизнь он хочет.