Они долго стояли, не замечая заморосившего дождя, и целовались, позабыв обо всём на свете. Сашка была счастлива, её переполняло небывалым восторгом, и она не находила в себе сил разомкнуть руки на шее у любимого. Дождь набирал мощь, переходя в ливень, и холодные струи начали стекать за шиворот, отчего девушка вздрагивала, но продолжала терзать губы Богдана, пока он не отстранился.
– Идём-ка в дом, ты простудишься! – хрипло велел он, и, стянув кожаную куртку, укутал в неё Александру, но упрямица не желала отпускать его и снова прижалась, поеживаясь от озноба.
– Я тебя люблю. – шептала она, целуя его нос и щеки. – Очень сильно люблю тебя, Богдан! Если бы ты не был таким упёртым и верил мне…
– Я тебе верю. – улыбнулся он, подталкивая её к двери. – Да иди же, ты совсем окоченела!
Телефон выскользнул из её рук, плюхнувшись на мокрую подъездную дорожку, и Сашка ахнула, но Соколовский не дал ей вернуться за аппаратом, мягко впихнул в холл и стащил с неё промокшую насквозь куртку.
– Там мой мобильник! – сердито прошипела она, и он обнял её, прижавшись губами к пульсирующей жилке на виске.
– Чёрт с ним, другой купим. Посмотри на меня… – попросил он, и девушка подняла голову, поймав его взгляд. – Ты больше никуда от меня не сбежишь. Никогда. Никуда. Ты меня поняла? А теперь пошли к Данилке, но сначала ты переоденешься в сухое.
– Ага… – только и успела вымолвить она, как он подхватил её на руки и направился к лестнице, ведущей наверх…
Конец.