Вслух она ничего не говорила. Либо молча проходила мимо, либо просто буравила взглядом пол, если встречала Гридасова в лифте. Забавный парадокс: раньше, когда она наоборот искала с ним встреч, ей удавалось найти его крайне редко, а теперь он был буквально повсюду, постоянно витал в воздухе, сводил с ума, путал мысли. Если она начинала избегать лифтов, то непременно сталкивалась с ним на лестнице. Если вызывала лифт — директор тут же возникал из открывающихся дверей. От него не было спасения. Кира чувствовала себя фермером, который пытается взрастить урожай, стоя в облаке саранчи. А самое поганое было то, что ее по-прежнему к нему тянуло. Просто теперь ее влечение в равных пропорциях перемешивалось с сильным отвращением к себе. Она ненавидела себя за то, кем стала и в кого превратилась. Ненавидела свое гладкое тело, обколотые филерами губы, блестящие ламинированные волосы и модные шмотки.
Спустя полторы недели у нее окончательно сдали нервы и она написала заявление на увольнение. Чтобы не отвечать на тысячу вопросов Оксаны и Егора, сразу отнесла его в отдел кадров. Вопросы все равно будут, но по крайней мере так не придется выслушивать просьбы и увещевания подумать как следует. Она знала, что все равно не передумает.
Кира сидела за своим рабочим столом и ждала, когда же Егора уведомят о ее заявлении, но ничего не происходило. А под конец рабочего дня Оксана тревожным тоном сообщила:
— Слышь, Кирюха, тебя срочно вызывают на ковер к директору. Так и сказали: «На ковер». Ты где-то накосячила?
— Нет. Кстати, через восемь минут рабочий день кончится. Как-то совсем неохота тащиться к Гридасову. Мне прям сегодня идти?
— Не идти, а бежать! Бегом, мать! Там что-то серьезное. Потом наберешь, расскажешь, что стряслось.
Кира взяла сумку и верхнюю одежду и поплелась к лифтам. Ей было все равно, чем там недоволен Гридасов, она все равно увольняется. Даже если он пригрозит ей лишением оклада, это уже ни на что не повлияет. Просто плевать.
— Я к директору, — сказала Кира, зайдя в приемную.
— У вас назначено? — удивленно поинтересовалась Юлия.
— Ага.
— Я сейчас спрошу, можно ли к нему…
Дверь директорского кабинета распахнулась и оттуда раздался властный голос:
— Можно. — Гридасов вошел в приемную и бросил равнодушный взгляд на Киру. Затем снова обратился к секретарше: — Юля, на сегодня все, иди домой.
Та, видно как-то по-своему оценив обстановку, недовольно сверкнула глазами, но все же покорно встала, молниеносно собралась и вскоре вышла.
— И что это значит? — спросила Кира.
Она ожидала какого угодно ответа, колкости, его фирменного злого сарказма, но никак не была готова к тому, что произошло на самом деле. Он подошел к ней вплотную, притянул к себе и, обхватив ладонями ее лицо, начал целовать. Сначала девушка не поддавалась, но он действовал так нежно, что ее губы быстро сдались.
Боже, как сладко он ее целовал!
Это было совершенно на него непохоже. Кира всегда была уверена, что Гридасов целуется как дикий вепрь: быстро, страстно и бескомпромиссно. Но теперь перед ней был как будто совсем другой мужчина. Это казалось невероятным, но разливающееся тепло внизу живота подтверждало — все это правда. Олег Борисович действительно держит ее в своих объятьях и целует так, словно по-настоящему влюблен.
Кира начала не на шутку заводиться. Все ее тело горело жарким огнем возбуждения, между ног стало мокро, руки сами потянулись к его ширинке. Через тонкую ткань его брюк она нащупала горячий твердый член и желание стало невыносимым. Гридасов провел руками по ее бедрам, запустил пальцы в трусики, подвел к ее губам и сказал облизать. После этого снова принялся целовать, но теперь с куда большей страстью, будто хотел проглотить ее целиком.
Кира совершенно обезумела от страсти и даже не поняла, как словно по щелчку пальца оказалась лежащей на диване в его кабинете. Ее одежда валялась на полу, ноги были раздвинуты, а Гридасов целовал ей шею и шептал какие-то нежные глупости.
— Ты сейчас такая красивая…
«Неужели я сплю? Этого просто не может быть…»
— Олег Борисович, я…
— Просто Олег.
Он спустился ниже и принялся ласкать ее соски, зажав их между пальцами. Кира стонала и извивалась всем телом, уже не в силах ждать, когда его член окажется внутри нее. Это ожидание было дико приятным и одновременно невыносимым.
Олег спустился ниже, к ее животу, затем еще ниже. Кира ждала, что его лицо вот-вот окажется там, но он лишь подразнил ее, проведя языком чуть ниже линии трусиков и затем резко оказался с ней лицом к лицу.
«Плевать, — подумала девушка, — это все равно была самая обалденная прелюдия в моей жизни. Возможно, такое происходит со мной в первый и последний раз».
— Я безумно хочу тебя, — прошептал он губами по ее губам, а после сильнее раздвинул ей ноги и вошел одним мощным рывком.