Разумеется, Олег не был рад такому рвению и каждую минуту крыл ее последними словами, но она сносила все оскорбления, а еще старалась не плакать при нем. Он, конечно, пьян, но к утру вполне может вспомнить ее опухшую от слез физиономию и перестать считать привлекательной. Кажется, этого Кира страшилась сильнее всего, ведь понимала, что никакой любви он к ней не испытывает и в его доме она держится только благодаря своей молодости и свежести.
Уснула девушка ближе к шести утра. Закрывая глаза, чувствовала, что снова проваливается в страну кошмаров. В этом доме ей не снились хорошие сны.
Дальше — больше.
Кира день за днем все сильнее увязала в болоте унижения. И даже те моменты, когда она была счастлива, не позволяли ей вынырнуть из трясины, а лишь давали глоток воздуха, после чего вновь погружали в тягучие воды.
Она продолжала ездить на работу на такси, а Гридасов так и не давал ей пропуск в коттеджный поселок, поэтому охранник каждый раз звонил и спрашивал у него разрешения, чтобы ее впустить. Если же его не было дома, Кира послушно ждала на уже хорошо знакомом ей пне у кромки леса. Осень уже успела вступить в свои права, полностью вытеснив лето, и в один из дней Кира жестоко поплатилась за полтора часа такого ожидания. К ночи у нее поднялась высоченная температура и она промучалась до утра в полубреду, не в силах даже подняться, чтобы налить себе воды. Что касается Олега, то утром, увидев ее в лихорадке, он лишь брезгливо поморщился, бросил сухое «выпишу тебе больничный» и уехал на работу. За весь день он ни разу ей не позвонил, чтобы узнать о самочувствии, а вечером даже не заглянул в дверь. За те три дня, что девушка провалялась на кровати в гостевой комнате, Олег так и не вошел к ней.
Общаться они начали, только когда она пошла на поправку. И первым, что он велел ей сделать, был глубокий горловой минет:
— Давай хотя бы так, это лучше, чем ничего.
— Да, дорогой.
Спустя минут пять он раздраженно отпихнул ее от себя:
— Это не минет, а полный пиздец, — сказал он. — В последний раз мне так хреново отсасывали классе в девятом. Иди в свою комнату, толку от тебя вообще ноль.
У Киры не было сил на оправдания, поэтому она, понурив голову, медленно побрела в нужном направлении.
— Эй, стоп! — приказал он.
Девушка покорно прекратила движение и встала на месте.
— Я снова что-то сделала не так? Может, не так шла в свою комнату?..
— Не ной, а. Забыл тебе сказать, что через неделю едешь в клинику на осмотр. Там же сдашь все анализы. В общем, сделаешь, что скажут. Если все ок, отправлю тебя на пластику груди. Сделают троечку. За работу не волнуйся, — он ухмыльнулся, — я договорюсь.
— А… — это было до того неожиданно, что Кира даже не поняла, как нужно на такое реагировать.
— «А»?? У тебя что, менингит с осложнениями? Где «ура», «спасибо», «как я рада»?
— Спасибо, — выдавила она, поняв, что меньше всего ей хочется как-то менять свою грудь. — Это… это так классно! Ты исполняешь мечты, милый!
Все было сделано так быстро, что Кира и сама не заметила, как пролетели дни и она уже просыпалась от наркоза, лежа голой на операционном столе. Из одежды на ней были лишь одноразовые трусы и компрессионные чулки. «Надеюсь, мама не звонила мне, пока я была в отключке» — первым делом пронеслось в голове.
В послеоперационный период Олег не обращал на Киру никакого внимания и редко ночевал дома. Ей было тяжело даже ходить, не говоря уже о том, чтобы одеться, помыться или причесать волосы. Как она в одиночку смогла все это вынести, оставалось загадкой даже для нее самой. Через полторы недели стало заметно легче, и девушка даже начала работать из дома. А к концу месяца она уже легко справлялась со всеми повседневными делами.
— Ну наконец-то, — вслух сказала Кира, зачеркнув последний день реабилитации в электронном календаре.
От радости она даже подпрыгнула в воздухе. Врач сказал, что с сегодняшнего дня можно возвращаться к привычной активности, просто быть немного щепетильнее обычного. А это значит, что Олегу больше не придется сидеть на голодном пайке без женского внимания. Правда, на этот счет были некоторые сомнения. Он часто уезжал в неизвестном направлении и возвращался за полночь или вообще не возвращался. При этом никогда не отвечал на прямой вопрос, были ли у него другие женщины. Да что уж там, Кира даже боялась спрашивать — он этого не терпел. Но сейчас, когда ее грудь зажила, все будет иначе. Она сделает все, чтобы в его жизни не осталось места для других женщин.