Этель не могла произнести ни слова. Она долго неподвижно стояла, а потом молча протянула Гарри левую руку. Тот взял ее и медленно надел невесте кольцо на безымянный палец.
Сердце девушки колотилось как сумасшедшее; рука не дрогнула, но в голове не было ни одной связной мысли. А перед внутренним взором неожиданно возник образ Кэйтлин. Кэйтлин, которой она обещала место в своем доме…
А потом Этель взглянула на свою руку, украшенную обручальным кольцом… и вскрикнула:
- Ай!..
- Что с тобой? - переполошился Гарри.
Этель снова вгляделась в кольцо. И с усилием ответила:
- Н-ничего.
Несколько мгновений она совершенно отчетливо видела вместо тонкого серебряного колечка с сапфиром другое - тяжелый зеленый перстень из цельного нефрита со скарабеем. А это могло означать только одно - Амен-Оту по-прежнему может вторгаться в их с Хью разум, не спрашивая дозволения… Скорее всего, воскресшая египтянка до сих пор где-то поблизости. Хотя она могла быть где угодно. Для ментального воздействия расстояния значат мало.
Этель подняла глаза… теперь Гарри неприкрыто, даже нескромно любовался ею.
- До завтра, - сказала мисс Бертрам, сделав над собой усилие.
- До завтра, - Гарри кивнул.
Он пошел к себе; но на полпути вдруг круто повернулся. Молодой человек в два шага преодолел расстояние между ними и, обхватив Этель за талию и другой рукой сжав затылок, поцеловал ее в губы жарким, долгим поцелуем.
Он никогда еще не целовал ее так… это совсем не было неприятно, но головокружительно, возбуждающе и опасно, точно прыжок в глубокое соленое море без купального костюма.
Когда Гарри оторвался от нее, Этель без сил отступила в прихожую, привалившись к зеркальному шкафу.
- Вот теперь… уходи, - выговорила она, задыхаясь. - Пожалуйста.
Гарри поправил воротничок, глядя от нее потемневшим от страсти взглядом.
- Ухожу, - сказал он. Американец удалился. Этель захлопнула за ним дверь, а потом убежала в спальню и бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушки.
Кэйтлин никуда не выходила, оставаясь в своей комнатке за стеной; но у нее хватило такта не напоминать о себе.
Этель долго не могла прийти в себя. Конечно, в высшей степени наивно было бы полагать, что ее жених все эти годы не имел дела с женщинами. Наверняка внимания перспективного бизнесмена удостоилась не одна красотка с Бродвея!
Но теперь она не знала, как этот человек завтра поведет себя с нею… не захочет ли поторопить события? Будет ли позволять себе “вольности”, как говорили во времена ее матери?..
Этель спала плохо, и видела беспокойные и страстные сны. Утром она гораздо дольше обычного собиралась, откладывая встречу с Гарри. Однако около полудня тот явился сам.
Против ожидания, ее жених был спокоен и собран. Он спросил Этель, как здоровье Хью и каковы ее планы на сегодня. Избегая глядеть ему в глаза, девушка ответила, что Хью поправляется - а сама она хотела бы посетить собрание Комитета спасенных. Вчера она узнала, где и когда те проходят, - светские дамы с жаром взялись за дело, устраивая музыкальные вечера, чаепития и благотворительные распродажи в пользу пострадавших на “Титанике”.
Гарри улыбнулся.
- Вместе с Кэйтлин, конечно?
Этель кивнула.
- Тогда пойдем втроем, - предложил американец. Отказаться было бы очень неучтиво, и Этель согласилась. По дороге она немного расслабилась - Гарри держался со своей обычной предупредительностью. Они попали на собрание, где были приняты со всем радушием.
Председательствовала здесь одна из пассажирок “Титаника” - миллионерша Маргарет Браун, прозванная “непотопляемой”. Она была ирландка, простолюдинка, которую многие считали вульгарной и беспардонной. Однако Этель подумала, что Молли Браун, как все ее звали, обладает не только энергией и волей, но и золотым сердцем. Когда Этель представила комитету Кэйтлин, бедную девушку буквально завалили новыми вещами, которые привозили сочувствующие дамы; правда, денег из кассы Кэйтлин получила всего пятнадцать долларов, но миссис Браун заверила, что в ближайшее время будет принято решение о компенсации - или даже о пособии, которое станут выплачивать жертвам крушения. Как раз сейчас в Нью-Йорке заседала комиссия, всесторонне расматривавшая обстоятельства трагедии; к ответу призвали Брюса Исмея, директора компании “Уайт стар”, на которого в эти дни обрушилось всеобщее негодование, и немногих оставшихся в живых членов экипажа. В числе их был неумолимый второй помощник капитана Лайтоллер, печально прославившийся тем, что не позволил сесть в шлюпку ни одному из мужчин.
На улице их троих сразу же атаковали журналисты; и Этель даже дала интервью, описывая пережитое. Их с Гарри засняли для газеты. А Этель думала - что было бы, скажи она правду, известную только ей и Хью…
Потом они с Гарри отправили Кэйтлин в гостиницу, а сами решили пройтись пешком. По дороге Этель привлек букинистический магазин, где ее приятно поразил выбор подержанных книг. Она купила брату “Человека-невидимку” Уэллса - эту повесть ему давно хотелось прочитать целиком.
