До командного пункта, расположенного в хитро замаскированном под курганом блиндаже, её с группой доставили на БМП «Курганец» к четырём часам пополудни. Час ушёл на разборки и требования командиров рот и подразделений по боевому обеспечению и процессу замены отвоевавших (половина осталась в батальоне) на свежих разведчиков, прошедших полигоны. Ещё час Снежана выслушивала донесения разведчиков о зверствах украинских нацистов, мучивших и расстреливающих российских пленных и мирных граждан, пытавшихся сбежать из городов и посёлков, занятых ВСУ. Особенно потрясла её история расстрела жителей в Торецке, умирающих в подвалах от нехватки еды, воды и медикаментов. Собралась группа в составе восемнадцати человек, в большинстве своём матери с детьми и старики, выбрались днём из подвала пятиэтажки с белым флагом. Людей остановили засевшие в доме боевики, начали заталкивать обратно в подвал, а когда те стали сопротивляться – расстреляли всех до единого! Не пожалели и годовалых девочек!
Снежана многое повидала на фронте и в тылу врага, будучи разведчицей и участвуя в работе русского подполья, но этот случай её заледенил до состояния ступора, и настроение надолго скатилось в глухую ненависть к нелюдям, испытывающим удовольствие от убийств.
В шесть часов вечера её покормили в подземном «кафе» на окраине деревни, и какое-то время она пребывала одна, вспоминая мужа и представляя его лицо, когда он говорил «Я не палач». Неизвестно, изменил ли Тарас своё мнение или нет, но по сообщению от Шелеста она знала, что Лобов принял участие в работе нового «Бесогона», то есть новейшего электрического вертолёта «Ка-92» со смешной приставкой «эксель», и не отказался от ликвидации наёмного сброда убийц Chosen Company, присоединившегося к пятьдесят девятой мотострелковой бригаде ВСУ. Это не радовало, однако, с другой стороны, убийцы и палачи не должны были продолжать свою жуткую охоту на людей, и смерть их являлась благом для мирного населения Украины.
Гул артиллерии отдалился к западу: российская группа армий «Юг» продолжала наступать, и Снежана решила проветрить голову после всех переговоров и неприятных сюрпризов. Её отговаривали, так как украинские беспилотники продолжали изредка летать над полуразрушенным Херсоном, а ближе к его западной окраине, всего в пяти-шести километрах, высился террикон давно не работавшей шахты, и охранникам показалось небезопасным гулять на природе, когда солнце ещё не зашло. Они даже показали в штабе на интерактивной карте района точки, где могли прятаться диверсанты. Одной из них и был террикон. Но Снежана заявила, что она не собирается гулять долго, район занят российскими войсками, и охранникам пришлось подчиниться.
Для прогулки она выбрала берег речушки, впадающей к востоку в Днепр, названия которой не знала.
Солнце клонилось к зубчатой линии горизонта, раздуваясь в оранжевый шар. Дневная жара чуть спала, но было ещё жарко, почти под тридцать градусов, и Снежана, мечтая искупаться в реке, откинула шлем, стараясь шагать по траве в тени уцелевших деревьев.
Парни из спецгруппы Шелеста хорошо знали своё дело и не мешали. Один тенью скользил впереди, второй сзади и двое с двух сторон, зорко поглядывая на небо и не снимая шлемы, несмотря на зной. Небо над городом и его окрестностями просматривали локаторы ПВО, операторы которых докладывали о появлении «птичек» по оперативной связи. На лесок, овраги, берег речушки снизошла «военная тишина». Снежана наконец расслабилась.
– Какая благодать! – проговорила она, останавливаясь на взгорочке, с которого виднелись поля и перелески, дома окраины Херсона. Отсюда был виден и террикон, и руины шахтного посёлка, но женщина в ту сторону не смотрела.
– Птиц не слышно… – добавила она, внезапно огорчившись.
– Так по всей линии фронта, – отозвался шагавший слева лейтенант Поляков, держа руку на цевье автомата «АК-12». – Птицы и звери бегут от войны, а сколько погибло – не сосчитать!
– Это вы ещё не видели Свиблово, – сказал шагавший справа сержант Мозгалёв; в руках он нёс РЭБ-ружьё «Слепота», прозванный бойцами дронобоем. Такими ружьями, имеющими футуристический дизайн, начали снабжать все штурмовые бригады и транспортные средства, что заметно снизило активность украинских БПЛА и потери личного состава русской армии.
– Где это? – рассеянно спросила Снежана. – Свиблово?
– Под Краматорском, я там работал недавно. Укропы сбросили какую-то химию, и весь лес там был завален трупами ворон.
– Наверно, села стая.
– До того в тех местах и укропы своих хоронили, могилы даже не все засыпали.
– А химию зачем бросали? На кого?
– На штурм-роту, она как раз подошла. Двенадцать человек попали в госпиталь с поражением дыхательных путей.
– Сволочи! – буркнул Поляков.
– Эт точно, – согласился Мозгалёв равнодушно.
Снежана среди куртин полыни заметила кустик цветущей голубени, шагнула к нему.
Внезапно с неба прилетел тонкий, едва слышимый комариный звон.
Что-то сверкнуло слева от реки, в направлении на террикон.
Опытный Поляков с отчаянным криком: «Дрон!» прыгнул к ней, добавил в прыжке: «Ложись!»
