— Да, — ответил Альмод и аккуратно, но чувствительно подтолкнул меня под лопатки, заставляя начать спуск. — Она расположена в юго-западной части замка, на углу. Является самой высокой из всех, имеющихся в Авалоне. Всего Элизий включает в себя пять башен — четыре по краям и одна, донжон, в центре. В центральной башне, которая называется Королевской, находятся покои короля. Но нам надо попасть во дворец, он называется Нефритовым. Имеет четыре яруса и расположен непосредственно рядом с замком. В Нефритовом дворце осуществляются приемы, проводятся балы и другие официальные мероприятия. А в замок и его башни допускаются лишь те, кто здесь живет, то есть, королевская семья и их прислуга.
— Интересная у вас привычка давать всему подряд изысканные названия. Эта башня тоже удостоилась подобной чести? — я внимательно смотрела себе под ноги. Ступеньки были выполнены из белого с черными прожилками мрамора. О перилах здесь, по-видимому, вообще ничего не слышали, потому что с одной стороны лестница заканчивалась стеной, а с другой — обрывом. Шагать по такому архитектурному изобретению на высоких тонких каблуках было не только неудобно, но и очень опасно, потому как обувь устойчивостью не отличалась, а подошва постоянно скользила по узким ступенькам, так и норовя отправить меня в полет вниз головой. Один раз я опасно пошатнулась и с перехватившим от страха дыханием зависла над лестничным колодцем, только через пару мгновение осознав, что еще не лежу внизу грудой переломанных костей только потому, что Альмод успел подхватить меня под руку.
— Гм, — откашлялась я, выравниваясь. — Спасибо.
— Всегда пожалуйста, сестренка, — хмыкнул Альмод и не отпуская моей руки, обогнул меня сбоку и пошел вперед. Мне оставалось только следовать за ним покорной овечкой. — И да, у этой башни есть название. Она называется Башня Принцессы.
— Всё в лучших традициях сказочной литературы, — сыронизировала я. — Дракона к этой башне не хватает.
Мы достигли подножия лестницы и вышли к широкой галерее, где не было ни одного окна, зато по всему потолку красовались гроздьями развешенные канделябры с многочисленными зажженными свечами. Я хмуро покосилась на подрагивающие огоньки и на всякий случай прикрыла макушку ладонью. Этот жест не укрылся от уверенно шагающего по галерее Альмода.
— Успокойся, свечи заколдованы, — очень «вовремя» просветил меня он. — Они не потухают и не оплавляются. А потому за свои волосы можешь быть спокойна.
Окружающий мир порождал беспокойство и подозрения на каждом шагу, бородатый блондин, упорно претендующий на статус моего родственника — тоже не внушал доверия, вызывая исключительно желание сломать ему пару костей, а потому руку опускать я не стала. Даже если свечи не опасны, мало ли, что еще может болтаться под потолком в этой зачарованной галерее, помимо неиссякаемых свечек. И только я задумалась об этом, попытавшись внимательнее присмотреться к особо темному углу, где, как мне показалось, мелькнули красные огоньки, как галерея закончилась и мы, чинно шагая, вышли к новой лестнице, ведущей вниз.
Она также была выполнена из мрамора, но на этот раз светло-мятного оттенка. Тем же цветом радовали глаз и объемные колонны, подпирающие высокий потолок по обе стороны от ступенек. Дополняли колонны два мускулистых и не до конца одетых туловища, чуть оживившиеся при нашем появлении.
— Познакомься, — предложил мне Альмод таким тоном, который обычно исключает возможность самостоятельного выбора. — Это Киан, — высокий, такой высокий, что мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо парень кивнул. Он ярко выделялся смуглой кожей и длинными, до пояса, черными волосы, спереди заплетенными в тонкие косички. В чертах его такого красивого, что оно казалось нарисованным, лица угадывалось нечто восточное. Если бы я встретила его в своем мире, то решила бы, что у него в роду были филиппинцы или возможно, японцы. Но имелось еще кое-что, что никогда не позволило бы спутать его с обычным человеком — не только неестественно идеальное лицо, а также тело того, кто даже в кровать тащит с собой гирю, а вертикальные зрачки, окантованные светло-розовой радужкой. — А это Гай, — второй парень, стоящий рядом с первым лихо улыбнулся, пытаясь принять более приветливый, чем у соратника вид. Но улыбка не смогла скрыть изучающего взгляда, которым меня буквально «ощупали» с ног до головы. И то, что он увидел ему явно пришлось не по вкусу.
— Что, не нравлюсь? — не стала я скрывать неприязни, в ответ нагло рассматривая густую шевелюру цвета опавшей листы, чем-то напоминающую львиную гриву, а также его разные глаза, один — полночно черный, а другой — цвета топленого молока.
— Слишком мелкая, — криво усмехнулся Гай, поправляя плечевую перевязь, пересекающую наискосок голую грудь и поддерживающую ножны с мечом. У Киана имелась такая же. В смысле, грудь. Голая и мускулистая. А вот меч и клинок с длинным тонким, похожим на иглу, лезвием поддерживала кожаная конструкция, болтающаяся на поясе. — И слишком задиристая.
