В глазах уже мельтешило от картинок с котоухими девками, когда ещё одна такая же присела возле меня и требовательно мяукнула. Я наконец-то отлип от экрана и обратил внимание на непривычный источник привычного звука. Если бы не ушки и хвост — она сейчас была бы похожа на деревенскую девчонку из детской книжки. Тоже босая и в сарафане.
— Поиграй со мной, — потребовала Мурыся.
— Во что?
Вопрос привёл её в лёгкое замешательство. Моя киса подумала ушами и, загнув кончик хвоста, пояснила:
— Просто — поиграй. Мне надоело сидеть.
* * *
Следующие пол часа привели меня к нескольким выводам. Во-первых — прежние игры с кошкой уже не получаются. Она уже легко ловит рукой игрушку, которую лапкой могла только гонять. А прыгать, как раньше, уже не выходит — она стала великовата для этого. Да и возня с кошечкой превратилась в борьбу на кровати. Во-вторых — она оказалась довольно сильной для девчонки её габаритов. Хотя она и была всегда совершенно домашней кошкой, но когда ей приходило в голову поноситься по комнате или влезть на шкаф — тут у неё проблем не возникало. В конце концов, она сжалась в уголке дивана и заныла:
— Хочу обратно стать маленькой и пушистой...
Пришлось подсесть поближе и почесать её за ушком. Стараясь говорить мягко и ласково, я заверил Мурысю в том, что она очень хорошенькая и теперь с ней даже интереснее. Это у меня получилось вполне искренне. Наверно потому, что и вправду так думаю. Она потёрлась о мою руку и вздохнула:
— Мне здесь теперь тесно.
— Хочешь погулять?
Она испуганно замотала головой.
— Гулять?! Я же никогда не гуляла! Я боюсь!
— Да... — протянул я. — Задачка...
* * *
Воскресным утром просыпаюсь от того, что поперёк меня кто-то лежит. Ещё не открывая глаз, понимаю — кроме Мурыси некому. Но несколько минут продолжаю лежать с закрытыми глазами — наслаждаюсь тем, что та её часть, которая лежит у меня на пузе — выдаёт в ней существо с женской фигурой. Открыв глаза, я обнаруживаю, что эта особа благополучно задрала подол ночной рубашки поднятым хвостом и смотрит на меня, навострив ушки в ожидании. Шлепок по заду заставляет её мяукнуть и сесть.
— Кушать хочу, — заявляет она первым делом.
— Ладно. Сейчас встаю. Сама умоешься?
Мура высовывает язык, нерешительно смотрит пару секунд на свою руку, прячет язык и уточняет:
— Так можно?
— Нельзя.
— Почему? — переспрашивает она, бухаясь ладонями мне на плечи.
— Потому, что так неприлично.
— А почему раньше было можно?
В её кошачьих глазах чувствуется хитринка. Улыбаюсь, обнимая её, и Мурыся с готовностью укладывается мне на грудь.
— Во-первых — раньше ты была просто кошка. Кошки иначе просто не умеют.
— А теперь я кто?
Чешу её за ушком, поясняя:
— Вот тут ты ещё кошка.
Погладив по пушистому хвосту, добавляю:
— И здесь тоже.
Взяв за ладошку, продолжаю:
— А вот здесь — уже не кошка. И здесь тоже.
Моя ладонь проезжает по её спине вниз — сколько достаю. Мура довольно мурчит. Продолжаю поглаживать её по спине.
— Если ты будешь умываться языком — ты можешь заболеть.
— А почему твои подружки умывали тебя языком? — интересуется она, довольно жмурясь.
Оп-паньки... Она же видела всё, что я вытворял в постели со своими гостьями...
— Ну... Это мы просто баловались. Мы же сначала умывались в ванной — а потом уже...
— Мррр...
Почти готов замурчать вместе с ней. Моё "сейчас встаю" заметно откладывается.
* * *
После завтрака немного посидели с Мурысей перед телевизором. Потом ей снова захотелось пошкодить... Кажется — она уже начинает привыкать к своим новым габаритам и возможностям. И хорошо, что у неё нет кошачьих когтей. Она и ноготками ощутимо царапается. А ещё я понимаю, что её надо одеть. Во время постельной борьбы сарафанчик всё время задирается... А я всё-таки мужик.
Найти при помощи ноута методику снятия размеров одежды — пара пустяков. Но потом мне снова пришлось собрать всю свою волю в кулак. Начинаю понимать — каково быть отцом-одиночкой. Хотя мне в чём-то легче. Пушистый хвост сразу переводит на мысли, что она по-прежнему кошка.
* * *
Первый мой успех отмечать пришлось поздно ночью. Мура крутится перед зеркалом, разглядывая свой зад, обтянутый штаниками. Для хвоста я прорезал дырку, а на поясе приспособил липучку. Немного повозившись, моя киса освоила эту застёжку, так что одна проблема снята. Чувствую себя модельером. Мало того — я самый крутой в мире модельер одежды для девушек-кошек! Навертевшись вдоволь, Мура зевнула, хрустнула застёжкой и принялась прямо передо мной переодеваться в ночнушку.
Уже в постели она поинтересовалась:
— Так я теперь всегда должна буду ходить в какой-нибудь одежде?
— Угу. Я же хожу — и ничего. И все люди ходят.
— Да — неудобно... — вздыхает моя киса, обнимая меня рукой и хвостом. Чешу за пушистым ушком и под её довольное урчание засыпаю.
* * *
В понедельник Пашка подрулил ко мне с заговорщицким видом и подмигнул:
— Ну и как она?
— Кто? — насторожился я.
— Давай — колись, — напирает приятель. — Кого подцепил?
— Никого.
— Со случайной подружкой кошек не купают.
— Да нет у меня никого!
Пашка глядит с огромным подозрением. Понизив голос почти до границ слышимости, он интересуется:
