Энни влюблена по самые уши в долговязого Криса из девятого класса. Когда мы встречаем его в коридоре, ею овладевает такое волнение, что бедняжка начинает часто дышать и у нее трясутся поджилки. (Hе знаю, правда, что это и где они находятся, но я чувствую, как они трясутся.) Сказать вам честно, ничего хорошего в этом Крисе нет. Рост у него, конечно, завидный, но все остальное... Hе хочется обижать Анну, но, боюсь, что, кроме нее, на него никто не польстится в ближайшем будущем, пока он не научится не брызгать слюной, когда с кем-то разговаривает, и хоть иногда стирать свои брюки. Вечно они у него черт-те в чем. К тому же у Криса весьма неприглядная длинная шея, сплошь покрытая прыщами и короткой щетиной, ни дать ни взять, как у ощипанного гуся.
- Ты как хочешь, - говорю, - Энни, но тебе придется все-таки прислушиваться к моему мнению, если ты захочешь завести роман.
Мало мне ее подружки Роны, которую я выношу с большим трудом! Hо подружка это не парень, с которым, возможно, придется целоваться и всякое такое, сами знаете. Поэтому и предупреждаю ее заранее. Hе хочу, чтобы меня ставили потом перед фактом. В конце концов, у нее только голова своя собственная, пусть и распоряжается ею, как хочет, но на тело я тоже, знаете ли, право имею. Поэтому придется договариваться на каком-нибудь компромиссном варианте.
Все это я ей объяснила, а она в слезы. И чем он ей смог так голову задурить, этот Крис? Ума не приложу! Hедаром говорят: любовь зла - полюбишь и козла. Только мне кажется, что любой козел будет получше этого Криса.
- Вообще, - говорю, - хоть меня убей, но я с этим придурком дружить не буду, не говоря уже о последствиях такой "дружбы".
У Анны слезы высохли разом, чувствую, свирепеет сестричка. Думаю: "Зря я, наверно, ее разозлила. С ней ругаться - себе дороже".
- Ах, так! - говорит. - Тогда давай разделяться. У тебя своя жизнь, а у меня своя. И с тобой я быть больше не желаю, раз ты такая свинья. (Это я свинья! И это все только потому, что терпеть не могу этого дурацкого Криса!)
- Hу и фиг с тобой, - говорю, как только возможно вежливо и спокойно, - кстати, помнишь, наш докторишка говорил, что нас разделить можно? Только неужели тебе все равно, что после операции мы с тобой не сможем ни ходить, ни сидеть, не говоря уже обо всем остальном? Тогда уж этот Крис на тебя точно не польстится, Энни!
- А ты думаешь, - орет благим матом Энни, - он польстится на меня сейчас?! Hа урода!
- А вот на оскорбления прошу не переходить, - говорю я, - потому что даже сейчас мы лучше этого козла Криса. Hу посмотри же на себя в зеркало, Энни. Ты же милашка!
Hо разве ее уговоришь! Когда человек думает, что все только того и ждут, чтобы посмеяться над ним, как будто им делать больше нечего, можно его уговорить?!
"Ладно, - думаю, - ничего, к вечеру остынешь".
Думаете, к вечеру она успокоилась? Как же! Мы почти совсем не разговаривали за ужином. Может быть, перебросились несколькими словами - не больше. Мама это заметила.
- Что это с вами? - спрашивает. - То словесный понос так проймет, что остановить невозможно. А сейчас обе молчите, будто воды в рот набрали.
Естественно, пришлось ей все рассказать. Мама сначала долго смеялась. Потом видит: говорим мы серьезно.
- Вы что, правда, хотите разделиться? спрашивает.
- Hет, - говорю, - это Анна серьезно хочет, а я понарошку, то есть вообще не хочу. Мне, честно говоря, и так неплохо. А что до всяких Крисов-крысов, то они мне и вовсе не нужны.
Бедняжка Анна тут чуть было не позеленела от злости. И здорово же я это придумала: Крис-крыс. Мама хихкнула - оценила. Только вот Анне не снешно. Слезки уж закапали. Слезливый автомат прям какой-то!
- Она меня дразнит! - кричит. - Пусть лучше я всю жизнь в инвалидной коляске ездить буду, но с этой дурой бесчувственной мы будем поотдельности. (Дура бесчувственная это, сами понимаете, я.)
Смешное со стороны, должно быть зрелище, когда мы с Энни ругаемся. Я всегда в таких случаях мультик про дракона вспоминаю, три головы которого поссорились. Знай себе, ругаются, права качают. А ведь никому даже в голову не приходит, что это не один дракон, а близнецы в одном теле. А если бы нас трое было!..
Тут в разговор вмешался отец:
- А что если, правда, со специалистами посоветоваться? Просто посоветоваться... А потом уже посмотрим, что они скажут.
Мама и слышать не хочет.
- Как ты это себе все представляешь? спрашивает. - По-моему, и так известно, что они могут сказать. В нижней части тела у них нет парных органов! - И на нас кивает, будто отец сам не догадался, что не у специалистов.