Леня Агутин, который говорит, что никогда не посмел бы изменить Анжелике Варум, и в то же самое время очень сильно, судя по фотографиям, прижимает к своему детородному органу шлюху, которую узнает даже солист группы «Отпетые мошенники» Сергей Аморалов – этот Леня Агутин мною не привечаем. Потому что если уж врать и выкручиваться, то мастерски, как это делает Отарик.
Скажу определенно на тему противостояния любимого мною, нежно, по-братски, артиста, которым является Леня Агутин: не умеешь – не е**сь.
Я на стороне журналиста, потому что в конце этой реплики, опубликованной в газете «МК» и призванной обелить его в глазах Анжелики Варум, Леня Агутин задается вопросом: «Что принесла, кроме наших разрушенных судеб, этому журналистишке публикация этой исполненной фекалиями заметки?»
Ничего не принесла. Если вы хотите, я передам TopPop.ru декларацию моих доходов в «Комсомольской правде» и газете «Советский спорт» – гори она священным огнем.
И вы увидите, что я, самый высокооплачиваемый журналист в стране, ежели бы не мой гениальный ум, сосал бы у лидера кунцевской группировки на предмет дополнительных субсидий.
Корреспонденту, снявшему похотливого Леню Агутина в объятиях уродливой проститутки, перепадет гонорар, которого, может быть, хватит только на один поход в «Макдональдс».
Попрекать журналистов хлебом – самое последнее дело, и я не думал, что к этой компанейщине присоединится Леня Агутин.
Я еще и еще раз убеждаюсь, что те люди, которые были мне близки в прежние годы, превратились в ворчащих, брюзжащих чмырей.
Я не намерен делать вид, как будто мы с Леней Агутиным не занимались этим же в каждом из 700 городов, где после нас остались сожженные местности, разрушенные мосты и 35 бл*дей в одном гостиничном номере. Не надо мне рассказывать, какие вы все высокоморальные.
Дело не в Лене Агутине, дело в моем уважении к Анжелике Варум, вырвавшей его из лап смерти. Я не готов сейчас, в этой отдельно взятой колонке, рассказывать, как она это сделала. Это известная история о том, как ему стало дурно, вплоть до критической отметки, и она, плача, спасала его, потом выхаживала долго, отваживала от плохих привычек.
Таких парней, как Леня Агутин, которым нравятся шлюхи, – миллион, шлюх тоже миллион, а Анжелика одна.
Впрочем, как и автор того дерьма, которое сейчас на вас было обрушено.
Сам дурак – это не отмазка
То, с какой неуклюжестью мой товарищ Леня Агутин оправдывался за общение с п-ми (не подумайте, что премьерами) в Юрмале, только что не развалившее его семью, не позволяет ставить крупные суммы денег в споре, что это общение прекратится.
При всем при этом ЛА мой товарищ, да, но истина дороже.
Фотографии ЛА со жрицей видели все. Такое впечатление, что ЛА произнес: «Вы ахварельны, незнакомка!» – и впился в нее.
Если, наглядевшись на это порно, отбросить завитушки, он кругом виноват.
Что делает ЛА, когда его ловят? Он делает все, что делал бы любой перепуганный клерк. Он говорит: я принял решение напрочь отказаться от посещений публичных мест, потому что там полно этих нелюдей – папарацци, которые сделают все, чтобы выставить вас любителем Содома и Гоморры, плотских утех, «хаба-хаба-дзинь-дзинь» (так на гастролях мы обозначали жанр соития).
В конце обращения к публике автор одной из самых нежных баллад о любви «Все в твоих руках» вопрошает: «Как этому конкретному ублюдку живется? Этому фотографу? Мрази! Твари? Ведает ли он, что творит?» Ну и далее – так же изощренно.
То есть мы имеем дело не с опровержением, а с моралитэ от аморального.
Тогда как все ведь просто: не хочешь, чтобы тебя уличали, – сделай так, чтоб уличать было не в чем.
Чтоб не приходилось изобретать формулировки навроде: «Все это, конечно, было и смотрится очень неприлично, но все это, конечно, было совсем не так». Подобная казуистика многомерна. Но тупа, ибо сразу выдает, сразу и полностью, систему координат, в которую и ЛА, и прочие мои коллеги с дорогой душой себя вписали.
И я тут слышу: все изменяли, изменяют и будут изменять. Делая краткие перерывы на интенсивные арии раскаяния.
Потому что я знаю: Артистическая одиссея состоит из комплексов, интима и транквилизаторов. И одного за всю жизнь хорошего выступления, о котором они и сами не помнят. Могу напомнить. Но – в другой раз.
