Миссис Рейлли не единственная, у кого Элла подрабатывала. У нее в телефоне полно людей, за чьими детьми или животными она присматривала. Надо просто выяснить, чьи дома теперь пустуют.
Преисполнившись надеждой, Элла покупает назальный спрей и огромную бутылку воды и проносится мимо охранника к машине, прежде чем он успевает отпустить какую-нибудь ужасную шутку — о том, что она была бы куда красивее, если б улыбалась, или как он рад, что ее лицо не скрыто за маской, или что ему нужно ее обыскать, или еще что-то в этом же духе. Элла запирается в машине и роется в телефоне, пока ей в голову не приходит удачная идея.
Она отправляет сообщения Кэннонам и Зелински — обе семьи живут по соседству, но достаточно далеко от ее собственного дома, чтобы отец понятия не имел об их существовании.
От Зелински вообще нет ответа.
Элла отправляет тот же текст мистеру Ризу и миссис Хант.
Миссис Хант не отвечает.
Дальше будет весьма неприятно. Элла — интроверт, она привыкла держаться в стороне от людей. Она не хочет проблем. В памяти отпечаталось то, как сильно она ненавидела продавать печенье, ходя по домам, когда была в герл-скаутах. Даже стоять перед супермаркетом и упрашивать посетителей купить печеньки, которые — если уж начистоту — должны сами себя прекрасно продавать, было ей неприятно. И все же Элла твердо намерена выйти из зоны комфорта, потому что это лучше, чем жить в машине в разгар пандемии. По пути Элла думает, что будет говорить.
Собаки, которая вылизывала место, где лежал Большой Фред, больше нет, зато появилась стая стервятников: черных и возбужденно перепрыгивающих с места на место. Элла скучает по псу.
Она снова заезжает в свой район, и тут же возвращается чувство, будто на нее охотятся, — но Элла тщательно выбирала тех, кому писать, зная, что не захочет вновь ехать по улице, где стоит дом миссис Рейлли. К счастью, район у них большой, густонаселенный, и сюда можно заехать с разных сторон, а большинство живущих знакомы только с парой соседей. Хэллоуин превращается в огромную вечеринку, где одни люди машут другим, не узнавая у них имен и лиц. Сейчас это играет Элле на руку.
У дома Зелински стоит машина: это может значить, что они дома, — а может вообще ничего не значить. Она едет к миссис Хант — определенно не самое любимое ее место. Миссис Хант милая, но малость сумасшедшая кошатница. А еще она немного скряга.
Элла паркуется прямо за тем местом в гараже, где обычно ставит машину миссис Хант: если она уехала, то это единственный участок, куда Элла сможет втиснуться, учитывая груду коробок из «Амазона». Она оглядывается по сторонам и идет к входу, радуясь, что вокруг снова нет людей.
Она стучит в дверь и ждет, но никто не отвечает. Элла жмет на дверной звонок, и за дверью раздается топот десятков кошачьих лапок. Ужасные видения наполняют ее разум: брошенные кошки поедают миссис Хант и толстеют — и тут дверь приоткрывается на несколько дюймов, и в щели показывается лицо миссис Хант. Ее красные глаза широко распахнуты и в них отражается затравленность. Элла чувствует вонь помета и кошачьей мочи, смешанных с запахами человеческого тела и детской присыпки.
— Что? Что такое? — дрожащим голосом спрашивает миссис Хант.
Всякое смущение мгновенно улетучивается. Миссис Хант настолько не в порядке, что сейчас Элла — главная.
— Миссис Хант, у вас все хорошо? — спрашивает она.
Миссис Хант оглядывается по сторонам, глядя, как кошки мяукают и пытаются протиснуться в щель, обтираясь о ее грязные спортивные штаны.
— Отис умер, — отвечает миссис Хант. — Не знаю, что произошло, но он умер… Это было ужасно! Я только что нашла его там, он просто разорван на части… И еще Лео… И Киану… От них ничего не осталось! Я не понимаю!
Зато Элла понимает.
— А вы смотрели новости или… эммм, говорили с кем-нибудь? — спрашивает она.
— Конечно нет! Там сплошные заговоры, вранье! Рептилоиды из Вашингтона чипируют нас через вакцину от коронавируса, чтобы управлять нами! Чтобы включать-выключать нас, как Терминатора!
Хотела бы Элла помочь, но ей всего семнадцать, и это уж слишком. Она начинает потихоньку пятиться.
— Ну ладно, да, я просто проверяла, как вы. До свидания!
— А ты дочка Мартинов, да? Ты кормила моих малышей, когда я ездила в Сан-Антонио.
Элла замирает у открытой двери машины.
— Да, мэм.
— И ты помнишь Отиса.
— Он был хороший.
Миссис Хант кивает, будто именно это и хотела услышать.
— Очень хороший котик, да? Так рано умер. Я позвоню тебе, если снова поеду в Сан-Антонио. Если только отыщу мой телефон…
