Мир фокусируется. Элла лежит на полу в фургоне, лицом в ковер. Подняв голову, она видит перед собой открытую узкую дверь, оклеенную полиэтиленом, за ней — крошечная комната, тоже с оклеенными поверхностями. Это похоже на декорации из историй о серийных убийцах, и Элла напрягается всем телом, вытягивает руки вперед, чтобы подняться и убраться отсюда к чертовой матери.
Она ошибалась на их счет.
Очень сильно ошибалась.
— Лежи спокойно, — велит Лиэнн… господи, она все еще лежит поверх Эллы, правда, давить все равно стало гораздо меньше. Должно быть, весь вес был от Ривер, и из-за этого было так тяжело дышать. Значит, они оба навалились на нее сверху, прижав к земле? Просто затащили в свой маньяческий фургон и набросились?
Понемногу память начинает возвращаться. Элла нарочно вдохнула перец, потому что не знала, как еще спастись. Они чего-то от нее хотели, они зажали ее в ловушку у дверей трейлера, и охранник не шел на ее зов, и единственное, что пришло ей в голову, — позволить Ярости решить, кто выживет. Так что…
— Почему вы еще живы? — тонким голосом спрашивает Элла. — Слезь с меня.
Лиэнн не слезает, но слегка отодвигается, чтоб Элле было легче дышать.
— Не слезу, пока не буду уверена, что ты в безопасности. Видишь ли, есть некоторые неоспоримые вещи, которые мы знаем о Ярости, — Лиэнн рассказывает так, будто стоит перед классом, а вовсе не прижимает подростка к полу всем телом. — Например, если у человека приступ и мы схватим его и будем очень крепко удерживать, чтоб он никому не причинил вреда, то через пару минут приступ закончится. Это весьма захватывающе, потому что тело перестает атаковать и прикидывается мертвым, отключается и… ладно, ты, наверное, не хочешь так углубляться. В общем, людям во время приступа вовсе не обязательно кого-то убить, чтобы приступ закончился. Просто окружающие должны проявить достаточную смелость и удерживать их, пока все не завершится.
Разум Эллы лихорадочно усваивает новое знание. Все, что она когда-либо читала о Ярости, — а она проводила достаточно времени за исследованиями с тех пор, как узнала, что заражена, — подтверждает тот факт, что остановить приступ невозможно, что все закончится только со смертью жертвы. Но вот Лиэнн лежит у нее на спине, а Ривер — возле стола, и оба живы.
— Значит, я убила охранника?
— Никого ты не убила. Хотя надо признать, трюк с перцем в кармане хорош. Умно.
— Легко восхищаться, если у тебя не останется шрамов на всю жизнь, — ворчит Ривер. — Между прочим, этим лицом я зарабатываю на жизнь.
— Ты зарабатываешь на жизнь голосом и остроумием, и в любом случае ты всегда твердишь, что обожаешь шрамы, — подтрунивает Лиэнн. Ривер фыркает.
— На других людях!
Элла с трудом приходит в себя. Она была напугана, а потому решила, что лучше убить кого-нибудь, чем стать жертвой похищения, и вот теперь выясняется, что она никого не убила, но все равно ее втащили в фургон. Это странный момент: эмоции еще не улеглись, но разум уже пытается просчитывать ситуацию. Она бы должна испугаться, но в организме, кажется, больше не осталось страха.
— Я схожу с ума, — она пытается утверждать это, но звучит как вопрос.
— Вовсе нет. Во время приступа болезнь перехватывает контроль над миндалевидным телом, и потом некоторое время оно не может полноценно функционировать. Ты истощена. У тебя кончились ложки[38].
— В смысле у тебя на нуле и здоровье, и мана[39], — добавляет Ривер.
— Ага, ну да, если ты из геймеров, то такое объяснение тоже подходит. Суть вот в чем: если пообещаешь, что больше не будешь ни на кого бросаться или пытаться навредить, я с тебя слезу. И мы сможем забрать со стоянки продукты, пока их кто-нибудь не стащил, и поедим горячий суп, как разумные люди.
— Я не хочу никому делать больно, — признается Элла.
Лиэнн вздыхает.
— Ага, никто не хочет — и все же ты была готова. Мы просто начали не с той ноты, ладно? Мы не похитители, это не фургон серийных маньяков, и если ты успокоишься, доверишься нам и даже поможешь, то мы сделаем тебе прививку. Если захочешь, конечно. Я могу понять, что в наше время Ярость можно рассматривать как благо.
Именно слово «благо» окончательно уверяет Эллу.
Похитители не используют подобные слова.
Похитители не предлагают вколоть или не вкалывать тебе вакцину, в зависимости от твоего желания.
— Тампа, между прочим, лидирует в списке городов, откуда люди попадают в сексуальное рабство, — сообщает Элла.
— Господи, мы не торговцы из секс-трафика, — говорит Ривер откуда-то сверху. — Если б это было правдой, у нас был бы фургон поновее, никакого полиэтилена и центрифуг.
