— Я вспомнила! — вскрикивает она, не утруждаясь тем, чтобы вернуться. — Это было в новостях! Какой-то новый вирус, но не ковид. Люди ведут себя странно, проявляют Ярость. В каком-то магазине был инцидент… Человека до смерти забили бутылкой с соусом «Тысяча островов», представляешь?
Челси не намерена отступать: мать почти ушла и сейчас важно не дать ей ни малейшего повода задержаться.
— Буду следить за новостями и избегать продуктовых магазинов. Всё поняла. Спасибо, мам!
Патрисия делает к ней шаг, в глазах у нее неожиданная мольба.
— О нет, дорогая! Не ходи именно в
Не то чтобы мать любит Челси, но смерть — это такое утомительное бремя. Потеря первого мужа была «такой неудобной» (именно так Патрисия выразилась), особенно с учетом того, что все наследство он отписал в пользу детей, а ей пришлось искать нового мужа, побогаче (да еще и второпях, ведь приближался гала-концерт в загородном клубе!). Если что-то случится с Челси или ее дочерьми, то Патрисия рискует пропустить, к примеру, поход в парикмахерскую.
Рассказав наконец-то, что планировала, Патрисия снова разворачивается и торопится сесть в свой изящный белый седан.
Она не машет на прощание, но, уходя, топчет недавно посаженные бегонии.
Глядя в зеркало заднего вида, Патрисия проверяет макияж и решает, что следующий подарочный набор из «Эсте Лаудер» она отдаст Челси — бедняжке так нужна качественная тушь, да и хорошие румяна не повредят. С самого рождения дочь хмурилась, вечно обижалась, кричала и брыкалась, но, боже мой, неужели так сложно попробовать новую помаду? Патрисия, в отличие от Челси, не гнушалась прибегать к маленьким женским хитростям и уловкам, и в целом ее устраивало то, что она видела в зеркале, — хотя лоб, пожалуй, нуждается в подтяжке. Она включает задний ход и сдает, вздыхая, когда колесо встречает какое-то препятствие на подъездной дорожке — может, шланг, или газету, или еще что-то, что следовало бы убрать. Если бы такое случилось с ее собственной подъездной дорожкой, Розу или Мигеля ждал бы серьезный разговор.
Челси живет не в самом ужасном районе, но ворота у нее открываются чудовищно долго и с грохотом. По пути Патрисии сигналят те, кто едет сзади, когда она поступает более чем разумно — к примеру, выходит за скоростной лимит на извилистой дорожке вдоль озера. Она раздраженно переключает радиостанции, но везде одно и то же: вопли и стенания по поводу того несчастного случая в супермаркете. Такие случаи Ярости в новинку для местных. Разумеется, Патрисия никогда не оказалась бы в подобном магазине и не вступила в драку за туалетную бумагу и сырные слойки с какой-нибудь надутой домохозяйкой (вот уж кому в самом деле требуется помощь!).
На большом перекрестке Патрисия не успевает проехать на зеленый и вынужденно тормозит. Через дорогу напротив — маленькое желтое здание, практически лачуга, с выцветшей вывеской «Полы Большого Фреда», перед входом — грубо сколоченные витрины, на которых представлено нечто, что могло бы сойти за напольное покрытие, линолеум, плитку и имитацию под дерево. Все блеклое и старое. Никто в здравом уме не стал бы заходить в крошечный магазинчик, чтобы пообщаться с Большим Фредом. На табло над входом бежит красная строка:
«ЕСЛИ ПОПАЛ В НЕМИЛОСТЬ, ПОМНИ: ЕЕ НОЖКИ ЗАСЛУЖИВАЮТ ХОДИТЬ ПО НОВЫМ ПОЛАМ!»
Патрисия выразительно приподнимает бровь: как будто ей нужен какой-то предлог в виде «немилости», если она захочет сменить полы! Вообще-то она
