Она лежит в свежей постели, пахнущей кондиционером для белья, и на секунду Элле кажется, что мистер М. и Гриз сейчас прибегут и запрыгнут на кровать, будут мурлыкать и мяукать. Если б они превратились в призраков, то так бы и сделали: влезли к ней на кровать и щекотали ей нос призрачным мехом. Они снились ей, но были размером с тигра и хотели ее съесть. Теперь Элла проснулась — и ей просто грустно.
Спустившись вниз, она находит в морозилке вафли и, почесывая зудящее место на шее, ждет, пока они выпрыгнут из тостера. Кленовый сироп не просрочен, и есть банки с консервированными фруктами, так что на завтрак вполне сгодится. Бедная Бруклин, наверное, жует у бабушки диетические хлопья. Элла ест пригоревшие вафли (она выложила их на одну из цветастых тарелок миссис Рейлли) и просматривает новости, полная решимости выяснить, что имел в виду отец в своем последнем сообщении.
Она печатает имя матери в строке поиска и не может поверить своим глазам.
Мама убила Джинни.
Забила до смерти термокружкой.
Прямо на шоссе I-4.
Элла прыскает, потом снова, а потом не выдерживает и смеется так сильно, что из глаз текут слезы.
Это уже безумие за гранью!
И сама ситуация, и то, что Элла не может прекратить смеяться.
Полный кошмар.
Просто чудовищно.
Джинни была такой милой. Она учила Эллу играть в баскетбол, и они бросали мяч в корзину на дорожке у дома, и на Рождество она пекла им печенье «Поцелуй Херши».
Но невозможно представить, чтоб мама… сотворила такое.
Элла изо всех сил напрягает фантазию, но не может.
Мама мягкая. Ослабевшая, сгорбленная, согнутая этой жизнью в бараний рог. Она как живой памятник домашнему насилию.
Ну если не считать тот раз, когда она на глазах у Эллы затоптала собаку.
Мама в приступе Ярости… боже мой, это ужасно, это так странно и совершенно невозможно.
Элла даже не знает, во что ей труднее поверить: что мама забила Джинни до смерти в движущейся машине или что мама швырнула в какого-то старика коровьим дерьмом, а потом угнала его грузовик.
И это даже не новость дня.
Она пишет матери:
И потом добавляет: «
Она пролистывает ленту сообщений наверх, но мама их так и не прочитала. Теперь Элла догадывается почему: наверное, телефон остался в минивэне, когда мама сбежала.
Так что нет смысла ей вообще писать.
И все же… в этом есть нечто утешительное.
Нет ответа.
И тут, как по волшебству, раздается звонок в дверь.
На какое-то крошечное, ничтожное мгновение у нее подскакивает сердце. Неужели ее мольбы были услышаны?
Но затем реальность обрушивается ей на голову. Здесь никого не должно быть. Никто не должен звонить в эту дверь.
Это не к добру.
Элла бросается к подставке с ножами у холодильника и выбирает самый большой (не считая топорика мясника). Он успокаивающе ложится ей в руку и напоминает о ноже, который она хранила под подушкой. Элла крадется к боковому окну и выглядывает наружу, не отодвигая занавески. Мозг уже переключился в режим «красная угроза» — и тут она осознает, что перед дверью стоит офицер полиции.
— Элла, открывай. Я знаю, что ты там.
Дядя Чед.
Откуда… как он узнал?
Должно быть, он тут, потому что его послал отец.
Но ведь к бабушке он не приезжал! Вероятно, не мог проехать, а может, папа не подозревал, что она там. Если и догадывался, то охранник наверняка сказал, что никакой Эллы Мартин у них нет. Может, полицейским нельзя проникать за эти ворота. А может, папа в самом деле разозлился, что Элла забрала машину.
Стоп.
Папа, наверное, поставил в нее… жучок? Прослушку? Как там это называется, неважно.
Машина стояла у их дома, и папа не знал, где Элла.
А теперь знает наверняка.
Значит, машину брать нельзя. Может, удастся выбраться через черный ход?
Увы. Задний двор у миссис Рейлли огражден высоким забором из пластика, чтоб не залезли дети или собаки. Там есть только одна дверь, и она ведет… на ту сторону дома, где сейчас Чед.
— Элла, это дядя Чед. Мне нужно, чтоб ты открыла дверь, или придется ее выломать и зайти внутрь с пистолетом. Ты же этого не хочешь, да? Уверен, что не хочешь.
— Ага, держи карман шире, — тихо бормочет Элла.
Дядя Чед — тот еще мудак. Жену он называет «моя старая добрая половина». Иногда он одет в футболки с надписями типа «КЛАССНАЯ ИСТОРИЯ, ДЕТКА, А ТЕПЕРЬ СДЕЛАЙ-КА МНЕ СЭНДВИЧ». Дядя Чед, как и охранник прошлой ночью, видит в женщинах врагов, и у него встает, когда представляется случай поугрожать им пистолетом.
Она ни за что не откроет дверь.
Элла бежит в гостевую комнату за сумкой, швыряет туда ноутбук и хватает ключи.
О нет, машину же брать нельзя! Ей нужны ключи миссис Рейлли и чтоб ее авто смогло завестись и было заправлено.
— Элла, детка, я досчитаю до трех, и тогда ситуация станет действительно неприятной для тебя. Я вовсе не хочу, но это моя работа. Не заставляй меня делать то, о чем мы оба пожалеем.
О, вот дерьмо!
