– Ты сейчас очень правильно сказал: вообще никакая. Этот эффект достигается полной изоляцией помещения от Мира. Можешь считать, что крепость Холоми это просто иная реальность, законы которой таковы, что там нельзя колдовать – вообще никаким способом. Я сама несколько раз создавала такие пространства, поэтому хорошо знаю, о чём говорю. Если бы что-то подобное случилось на улице Мрачных Дверей, ты бы не смог уйти оттуда Тёмным Путём. Собственно, ты и прийти туда им не смог бы. И на Тёмной Стороне вместо напугавшего тебя своей неподвижностью участка не было бы вообще ничего. Когда в один прекрасный день, торопить который я бы тебе не советовала, ты пройдёшь на Тёмную Сторону самого Сердца Мира, увидишь, что там нет и намёка на присутствие замка Холоми, построенного точнёхонько в этом месте, потому что никакого Холоми с точки зрения Тёмной Стороны не существует, его просто не может быть. Ты не знал? Ну вот, теперь будешь знать. И не кривись, сама понимаю, что этого знания ты вовсе не жаждал. А только и хотел – выяснить, не может ли кто-нибудь таскать по городу отменяющий магию амулет. Правильный ответ: не может. Хотя, если смотреть непредвзято, выглядит эта история так, словно амулет всё-таки есть. И какой-то умник действительно носит его с места на место, не зная, где закопать, чтобы никто не нашёл. Вполне возможно, именно это сейчас и происходит, а я – ну что я? Я тоже могу ошибаться. Почему нет.
Я невольно поёжился. С утра оказаться в Мире, где не работает магия, а под вечер внезапно угодить в реальность, где может ошибаться леди Сотофа Ханемер, это всё-таки перебор. Слишком тяжёлое испытание для моих нервов.
– Боюсь, прямо сейчас я могу дать тебе только один совет, – сказала она. – Зато очень хороший. Плюнь на это дело. Выброси его из головы.
– Что?!
– Не навсегда, конечно, – улыбнулась леди Сотофа. – Тут у тебя выхода нет: если уж сдуру пообещал Тёмной Стороне лично всё исправить, значит придётся. Но постарайся отвлечься хотя бы на пару часов. Слишком уж много путаницы сейчас в твоей голове, а я ещё добавила. Впрочем, если бы тебе сейчас следовало услышать что-нибудь другое, ты бы пришёл не ко мне.
С последним аргументом было трудно не согласиться. Я тоже настолько фаталист.
– Беда в том, что всё происходящее отражается на мне, – вздохнула леди Сотофа. – Как и на тебе, сэр Макс. Мир сейчас растерян, взволнован и полон непонимания. И мы с тобой невольно перенимаем его настроение, хотим того или нет. Мы чуткие существа. Магия сделала нас открытыми нараспашку для всего, что происходит вокруг. Когда твой новый приятель говорил об «открытых Вратах», он именно это имел в виду. Вечная путаница с терминологией – одни и те же простые вещи всяк называет по-своему, а потом не можем договориться друг с другом, слушаем и не понимаем. Старые кейифайи церемонно называют «открытием Врат» процесс единения с Миром, без которого невозможно серьёзное погружение в магию; они считают, будто эту операцию должен делать специально обученный знахарь, а мы полагаемся на естественный ход вещей. Но в одном они, кстати, правы: наша смерть действительно покидает нас через эти распахнутые Врата. А почему, как ты думаешь, все мало-мальски стоящие колдуны так долго живут? Если, конечно, не умрут совсем молодыми, когда Врата уже нараспашку, а личных щитов – раз, два и обчёлся. Тебе фантастически повезло: в самое трудное время тебя охранял меч Короля Мёнина, а то даже не знаю, как бы мы тебя защитили; лично я предлагала Джуффину найти повод запереть тебя в Холоми на пару дюжин лет, пока не окрепнешь – всё лучше, чем плясать потом в обнимку по старинному шимарскому обычаю на твоих похоронах. Он, конечно, даже слушать меня не хотел, но тут внезапно появилась тень Мёнина, подарила тебе свой меч, оказавшийся наилучшим из возможных щитов[33], и всё решилось само. Если встречу когда-нибудь этого бродягу, расцелую в обе щеки за такую щедрость.
– Вот оно как, оказывается, было, – растерянно сказал я. – И вот что такое эти загадочные Врата, которые у меня якобы очень красиво открыты.
– Да уж конечно красиво, – насмешливо согласилась леди Сотофа. – Ни один кейифайский знахарь не сделает эту работу так умело, как сила, нашедшая себе очередного любимца и не желающая ждать, когда он будет готов осознанно вступить в игру.
– И вот почему Танитин Маленький оркестр так крут, – добавил я. – Не она одна, побывавшая у Иллайуни, а все музыканты. Видимо, музыка действует так же, как магия – в смысле, способна открывать наши Врата сама. И с ними это случилось.
