Отчаявшись распознать дверные настроения, я спохватился, что пришёл сюда не на экскурсию, а по делу. То есть, поколдовать по просьбе сэра Мелифаро. С которого, конечно, сталось бы устроить убедительный самодеятельный спектакль ради счастливой возможности выставить меня дураком, но если вдруг окажется, что так оно и было, я первый этому обрадуюсь. Опыт всей моей жизни свидетельствует, что остаться в дураках – наименьшее из зол, какие могут случиться с человеком, по крайней мере, когда этот человек я.
Я всерьёз призадумался, что бы такого сделать. В смысле, какое бы тихое, скромное, неприметное чудо совершить, чтобы не переполошить окрестных жителей, чьё существование всё же не исключено. Хватит с них и того, что я внешность перед выходом из дома не изменил. Всё-таки у меня довольно своеобразная репутация: с одной стороны, горожанам нравится, что я есть, а с другой, им гораздо спокойней, пока я есть не прямо на их улице. А где-нибудь ещё. Если можно. Спасибо за понимание.
Первое, что пришло мне в голову – пройтись, не касаясь земли. Фокус не то чтобы самый простой, но и особо сложным его не назовёшь. И главное, он совершенно точно не привлечёт внимания. Мода ходить, не касаясь земли, возникла сразу после принятия поправок к Кодексу Хрембера, вернувших населению столицы возможность легально колдовать, и успела стать настолько массовой, что настоящие ценители высокого стиля уже объявили её дурным тоном. И теперь демонстративно громко топают при ходьбе, чтобы ни одна живая душа не заподозрила их в низменном воспарении.
В общем, неважно. Я только и хотел сказать, что ходьбой в полуметре от земли у нас в Ехо никого не удивишь. Именно то что надо.
Когда у меня ничего не вышло, я этому не поверил. И, конечно, попытался ещё раз. И ещё, и ещё. Безрезультатно. Ничего себе новости.
Спокойствие, – сказал я себе. – Прежде, чем паниковать, попробуем самое простое.
Огляделся по сторонам, прикидывая, что бы такое уменьшить и спрятать в пригоршню – мало что в жизни давалось мне так легко, как этот старинный грузчицкий трюк.
Единственной подходящей жертвой оказался горшок с гигантским бледно-лиловым цветком, похожим на только что пережившую глубокий экзистенциальный кризис капусту, одиноко красовавшийся посреди тротуара– не то из дома с позором выставили, не то улицу решили дополнительно украсить, поди разбери. В общем, хорошо, что он тут оказался, а то пришлось бы мне разуваться и развлекаться с собственным сапогом. На редкость аккуратная улочка. Чистая и пустая.
Однако взаимопонимания мы с горшком не достигли. В смысле, он не исчез между большим и указательным пальцами моей руки. Ни с первой попытки, ни со второй. Ни даже с десятой.
С одной стороны, я уже понял, что усилия напрасны. С другой, в голове не укладывалось, что я – и вдруг разучился колдовать. Немыслимо. Невозможно. Не верю. Какая ерунда.
А значит, дело не во мне. И вот это по-настоящему плохо.
Наконец я плюнул на бесплодные попытки совершить хоть какое-нибудь завалящее чудо и послал зов Мелифаро, чтобы потребовать объяснений. Вернее, не послал, а только попытался. Тщетно. Ничего не получилось, как будто я вообще никогда в жизни не пользовался Безмолвной речью и теперь даже не представлял, с чего следует начинать.
Ну да, конечно. Для Безмолвной речи тоже требуется магия. А магии, похоже, не бывает. Ишь чего захотел.
Очень долго, примерно полторы секунды я был уверен, что всё пропало. То есть, магия в Мире внезапно закончилась. Вся, сразу, для всех, включая меня. И если это не конец, то что тогда он? – услужливо подсказывал мне так называемый ум, паникёр каких мало, всегда готовый к апокалиптическим видениям, которые сам же вдохновенно создаёт – в свободное от основной работы время, на коленке, буквально из ничего.
Но потом я вспомнил, что не далее как четверть часа назад Мелифаро прислал мне зов и тут же пришёл сам, причём явно не ногами, а Тёмным Путём, очень уж быстро добрался. Значит – что? Скорее всего, ему просто хватило ума уйти подальше от этой грешной улицы Мрачных Дверей, туда, где магия всё ещё существует. И мне следует так поступить.
На улице Маятников у меня не получилось послать ему зов. В соседнем с ней переулке Белых Кружек несметное множество попыток связаться хоть с кем-нибудь из знакомых тоже потерпели провал. Но когда я, окончательно перепугавшись, что полная невозможность колдовать расползается по городу быстрей, чем я хожу, добрался до улицы Большеголовых Псов, мне даже делать ничего не пришлось: в моей голове раздался голос Мелифаро, да такой громкий, как будто он сидел у меня в ухе и орал.
«Макс, ты в порядке?»
«Да не то чтобы», – честно признался я.
«Ага, ответил! – обрадовался он. – Далеко от Мрачных Дверей ушёл?»
«Не особенно. До Большеголовых Псов».
«Отлично. Всё сходится. У меня тоже именно там получилось. Возвращайся».
– Мог бы заранее предупредить, чего ждать, – сердито сказал я, оказавшись в своей гостиной. – Я же не железный. Чуть не спятил там, перепугавшись, что в Мире внезапно закончилась магия.
Мелифаро уставился на меня с неподдельным изумлением.
