Вот и сейчас вместо того, чтобы отправиться Темным Путем прямо в спальню и, по примеру учеников Иллайуни, упасть в постель, не раздеваясь, я зачем-то шагнул не туда, а в гостиную. Чем я собирался там заниматься, загадка. Не окна же на ночь закрывать, в самом деле. Такой аккуратностью я никогда не грешил. А гостей за пару часов до рассвета обычно как-то уже не ждешь.
И, как внезапно выяснилось, совершенно напрасно.
В центре гостиной прямо на ковре, высокомерно игнорируя расставленные повсюду удобные кресла сидел Великий Магистр Ордена Семилистника. В смысле мой друг сэр Шурф Лонли-Локли, самый занятой человек в мире, которому даже на вдохах и выдохах приходится порой экономить, чтобы не отвлекаться от более неотложных дел. По крайней мере, такова его версия.
На меня он не обратил ни малейшего внимания. И, в общем, правильно сделал, встречаются в Мире объекты поинтересней. Например, разложенная на полу доска для игры в «Злик-и-злак», кубики, фишки и склонившаяся над доской Базилио, на чьем лице в данный момент отображалась скорбь всех овеществленных иллюзий этого Мира, непрерывно угнетаемых злобными угуландскими колдунами.
Одного взгляда на доску было достаточно, чтобы понять: будь ее фишки моими, я бы сейчас выглядел не лучше. И скорее всего, спешно изобретал бы предлог, позволяющий немедленно прекратить эту агонию. То есть, партию. Но кому от этого легче.
Впрочем, сбежать у Базилио не было ни единого шанса. Она была надежно пригвождена к месту всеми имеющимися в доме котами. Всеми двумя, но если кому-то кажется, будто этого мало, значит он просто никогда не имел дело с Армстронгом и Эллой, обладающими чудесной способностью в случае необходимости увеличивать свой и без того немаленький вес примерно до тонны. Такой теплой мягкой трогательной тонны, что даже на помощь не позовешь. Справляться с этим бедствием в нашем доме умею только я; если бы в Соединенном Королевстве проводились соревнования по безжалостному скоростному вылезанию из-под спящих кошек, ходил бы я в чемпионах. Но до столь высокого уровня развития досуга местная культура, увы, пока не доросла. Поэтому я прозябаю в безвестности.
По крайне мере, вот прямо сейчас я в ней точно прозябал. Моего появления не заметил никто, включая собак, внимательно следивших за ходом душераздирающей партии. Даже Друппи, который, как я прежде думал, все игры на свете считает одной и той же веселой игрой под названием «Опрокинь, до чего дотянешься, и перемешай по возможности», а потому решительно не способен усвоить какие-то дополнительные правила. Но, увидев, с каким напряжением он уставился на доску, я понял, что до сих пор недооценивал его аналитические способности.
Постояв немного на пороге печальным памятником всем неизвестным героям, невовремя вернувшимся домой, я смирил гордыню и уселся на ковер рядом с сэром Шурфом. И спросил:
– Ну и какого драного вурдалака ты не сказал, что сидишь у меня в гостиной? Я бы вернулся пораньше.
Он поднял на меня затуманенный азартом взгляд и некоторое время напряженно рассматривал, явно пытаясь вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах мы успели познакомиться, да еще и перейти на «ты». Потом его могучий интеллект справился с этой непосильной задачей, и мой друг сказал:
– Такое намерение у меня действительно было. Однако эта юная леди предложила мне составить ей компанию за игрой.
– Тем более надо было срочно меня позвать! Втроем играть интересней.
– Отчасти ты прав. Но я не мог упустить шанс сыграть один на один с противником, чья манера игры радикально отличается от твоей. Это интересный и поучительный опыт.
– Сэр Шурф имеет в виду, что, в отличие от тебя, я ему довольно часто проигрываю, – мрачно сказала Базилио. – А проиграв, вместо того чтобы в гневе испепелить доску, вежливо спрашиваю, не следует ли послать зов на кухню и попросить подать какие-нибудь напитки. Думаю, именно эти качества делают меня желанным партнером в глазах человека, который до сих пор играл только с тобой.
– В проницательности тебе не откажешь, – уважительно заметил Шурф.
Что, однако, совершенно не помешало ему сделать целую серию убийственных ходов, окончательно превративших партию в уголовное преступление. По статье «Циничное издевательство над несовершеннолетними овеществленными иллюзиями». Беда только в том, что в Кодексе Хрембера ее пока нет. До сегодняшнего дня никому в голову не приходило, что однажды она может понадобиться.
– Не могу смотреть на этот лютый ужас, – сказал я, демонстративно отворачиваясь от доски.
