Я их всех убил полностью

– Я нашла!

Максим обернулся к ней первым. Он узнал этот особый тон – взвивающийся до верхних нот, – каким говорила его партнерша, когда ей удавалось добиться успеха. Павловски отреагировал лишь на несколько секунд позже. Как волки, подбирающиеся к добыче, они двинулись к ней неслышными шагами, словно опасаясь спугнуть.

Дойдя наконец до стола Эммы, они склонились над десятками исписанных страниц со множеством помарок; в самом низу одного из листков торопливо и победно были жирно обведены два слова.

– Харл Коммегерлин – это анаграмма Карло Хеммерлинга! – возгласила она, привлекая внимание всех присутствующих. Посмотрела в их недоуменные лица и уточнила: – Это швейцарский композитор!

Ей не терпелось проверить свою теорию, и она снова сосредоточилась на списке имен. Инстинктивно выбрала то, которое, на ее взгляд, легче всего поддавалось расшифровке. Иони Превис. И действительно, имя видеооператора было таким необычным, что молодой женщине было проще начать с него. В отличие от остальных, букв тут было значительно меньше.

Под ошеломленными взглядами товарищей по команде Эмма воспроизвела ту же операцию. Она выписала буквы имени жертвы:

Одна интуитивная находка повлекла за собой другую, она впечатала в поисковик «список ютуберов», и, когда высветились результаты, ее сердце бешено забилось. Поиск выдал колонку из пары десятков имен, ее взгляд немедленно остановился на первом же: Сиприен, имя самого известного во Франции веб-оператора. Ее живой ум сразу уловил некоторые совпадения с написанием имени Иони Превиса.

Она быстро переставила буквы в имени жертвы и с легкостью образовала имя Сиприена, но у нее образовался остаток из трех букв – О, В, И, – что не предвещало ничего хорошего.

Для очистки совести она открыла в «Википедии» страничку знаменитого ютубера и внезапно расплылась в улыбке. Полное имя звезды Интернета было Сиприен Иов, а его румынские корни объясняли необычность этого имени.

Итак, Эмма получила доказательство того, что Иони Превис тоже всего лишь псевдоним. Оба раза за основу псевдонимов брались имена личностей, известных в той области деятельности, которую избрала жертва.

– Я продолжу? – гордо спросила она у двух жандармов.

Оба молча закивали, и рыжая красотка вернулась к работе:

– Остаются Нина Грокис-Стейнер и Колин Вассард.

– Погугли «знаменитый трейдер», – бросил Максим с явной дрожью возбуждения в голосе.

Среди различных Жеромов Кервьелей, Томов Хейсов и прочих Уорренов Баффеттов[30] выплыла ссылка на заметку о десяти лучших трейдерах всех времен. Держа в голове несколько наименее часто используемых во французском букв, Эмма взглядом эксперта окинула имена в почетном списке. Одно из них привлекло ее внимание, а именно автора книги с многозначительным названием «Как я выиграл на бирже $ 2 000 000»: Николас Дарвас.

Она быстро выстроила анаграмму, но одна буква А осталась лишней. Это показалось ей странным, и она поделилась сомнением с остальными.

– Это же ненормально, – нахмурилась она.

– Что? – вмешался напряженно ожидающий Борис.

– У меня одно А лишнее…

– А это важно? – уточнил он.

– Зачем составлять анаграмму чьего-то имени и при этом убирать или добавлять буквы? Бессмыслица какая-то.

Максим выпрямился, словно получил электрический разряд.

– Я знаю! – вскричал он. – На табличках на почтовом ящике и на двери значилось: Колин А. Вассард! Вот оно, твое А!

Эмма вернула ему широкую улыбку.

– Ну, кто кого, Нина! – весело бросила она.

Потом отвела глаза от экрана и застыла, будто сраженная неизвестным недугом.

– Что такое? – спросил друг.

– Не буду же я перерывать список известных проституток, – покачала головой она.

Он прищурился и посоветовал:

– Попробуй «знаменитых трансгендеров»!

Не совсем уверенно она запустила поиск.

Первый результат предлагал редакционную статью одного из самых солидных изданий, посвященную вошедшим в историю трансгендерным индивидуумам. Некоторые случаи уходили в прошлое аж на триста пятьдесят лет, как, например, история аббата де Шуази, который в 1672 году превратился в мадам де Санси. Борис и Максим пробегали глазами информацию, пока Эмма прокручивала текст. Она пропустила интересные эпизоды эпохи Людовика XV, потом историю жизни танцовщицы кабаре в «безумные годы»[31], чтобы наконец остановиться на первой всемирно известной личности, которая прошла через операцию по смене пола. Некая американская актриса, родившаяся в двадцатые годы, по имени Кристина Йоргенсен.

Эмма сделала быстрый подсчет: количество букв в именах одинаковое. По ее мнению, здесь не было места случайным совпадениям, и она со впечатляющей быстротой убедилась, что Нина Грокис-Стейнер – это анаграмма знаменитой жительницы Нью-Йорка.

– Соответствует, – заключила она.

– Браво, Эмма! – поздравил ее друг без особого энтузиазма в голосе.

– Что тебе не нравится? – спросила она, уловив его разочарование.

– Ничего. Это хорошо, Эмма, но мы совсем не продвинулись. Анаграммы только доказывают, что истинная личность жертв по-прежнему нам неизвестна.