– Дело в налогах. Я не знаю, смогу ли заплатить налоги за вступление в наследство этой картиной. Или как там это называется официально. Здесь, в Швеции, я должна буду сначала взять кредит, вступить в наследство, заплатить налоги и продать картину, чтобы погасить кредит.
Оставив Лауру с еще дымящимся чаем размышлять о том, как поступить с наследством, Бернат Пленса вернулся в Барселону как раз вовремя, чтобы попросить разрешения отсутствовать на паре репетиций по семейным обстоятельствам. Он хладнокровно воспринял недовольный вид администратора оркестра и сел на самолет до Брюсселя, второй раз за последние два месяца.
Дом престарелых в Антверпене. Обратившись в регистратуру, он улыбнулся полной женщине, которая одновременно разговаривала по телефону и работала на компьютере, дождался, когда она повесит трубку, и, изобразив на лице еще более широкую улыбку, спросил: английский или французский? Женщина ответила: английский, и Бернат поинтересовался, можно ли видеть господина Альпаэртса. Она посмотрела на него с любопытством. Скорее, даже изучающе. По крайней мере, так он почувствовал: его внимательно изучают.
– Кто, вы говорите, вас интересует?
– Господин Маттиас Альпаэртс.
Дама задумалась на секунду. Потом посмотрела в компьютере. Некоторое время она что-то искала. Пару раз позвонила по телефону и опять стала что-то искать в компьютере. Наконец воскликнула: ну как же, Альпаэртс! Нажала на клавишу, взглянула на экран, а потом на Берната:
– Господин Альпаэртс скончался в тысяча девятьсот девяносто седьмом году.
– Вот как… А я…
Бернат уже собрался уходить, как вдруг ему в голову пришла безумная идея:
– Нельзя ли мне взглянуть на его карту?
– Вы ведь не родственник?
– Нет, мадам.
– Могу я поинтересоваться, по какому поводу вы…
– Я хотел купить у него скрипку.
– Вот теперь я поняла, кто вы такой! – воскликнула она с глубоким облегчением.
– Я?
– Вторая скрипка квартета «Антигона».
На мгновение Бернат искупался в лучах своей славы. Он улыбнулся, польщенный.
– Какая у вас память! – сказал он, чтобы что-то сказать в ответ.
– У меня отличная память на лица, – сказала женщина, – к тому же вы такой высокий… – И добавила немного смущенно: – Только я не помню, как вас зовут.
– Бернат Пленса.
– Бернат Пленса… – Она протянула ему руку. – Лилиана Моор. Я слушала вас в Генте пару месяцев назад. Мендельсон. Шуберт. Шостакович.
– Ну да… Я…
– Я люблю сидеть в первом ряду, поближе к музыкантам.
– Вы сами играете?
– Нет. Я только меломан. А зачем вам информация о господине Альпаэртсе?
