— Учитывая, куда мы направляемся, я думаю, это почти неизбежно, — сказала Шири.
— Или, по крайней мере, весьма вероятно, — согласилась с ней Эфрат, — А если серьезно, что будем делать? Мы же не можем явиться к Старейшинам с пустыми руками и вопросами.
— Для начала будем экспериментировать. Укусишь его еще раз.
— Отлично! Давай его добьем. Ты об овцах своих думаешь? Вдруг они начнут отставать в развитии?
— Ты же музыкант, подменишь его ненадолго, — смеялась Шири.
— Хорошо, но если они захватят Австрию, я отказываюсь нести ответственность.
— Конечно, ведь в таком случае мы будем изо всех сил уносить ноги.
— Еще бы! У нас не то, чтобы большой выбор, если мы хотим сохранить нейтралитет, — поддержала ее Эфрат.
— Швейцария, мы идем! — продолжала смеяться Шири, — Уф. Так что, как ни старайся, а все пути ведут в страну Возрождения.
— Тогда мы можем отправиться в путешествие. Только надо вернуть Рахмиэля домой.
— Зачем?
— Ему надо учиться.
— О, как это трогательно, — умилилась Шири, — а еще несколько дней назад ты швыряла его через всю комнату.
— И я постоянно борюсь с желанием это повторить.
— Да? — Шири продолжала смотреть на нее с нежной улыбкой, — кто бы мог подумать… а ты не боишься, что он сбежит? Со всеми твоими и нашими тайнами? Он знает, кто ты, он знает, где ты живешь и теперь знает, где живу я.
— Вот именно, он знает, кто я, а потому будет молчать.
— Справедливо. Поедем завтра или ты все же хочешь отдохнуть?
— Да. Я хотела бы немного времени провести в покое, — ответила Эфрат, — к тому же, мы должны проверить твою теорию.
Шири продолжала молча улыбаться, касаясь губ острым красным ногтем.
— Хорошо, тогда завтра поедем в поля, мои питомцы будут счастливы новой компании. А твоему карамельному спутнику не помешает прогуляться.
— Я думаю, его это не напугает. Оказывается, он впервые увидел меня в загородном доме своих родителей.
— Не поняла? Увидел тебя? — переспросила Шири.
— Мой портрет. Один из них, — ответила Эфрат, как будто пытаясь снова осознать то, о чем говорит.
— Да, я тоже видела парочку. Именно так я и вышла на твой след.
— Похоже, что скоро у меня могут возникнуть проблемы, — Эфрат очень не хотелось пускаться на охоту за всеми своими живописными изображениями, столь самостоятельно перемещающимися в пространстве.
— Тот, что видела я, сейчас именно там, куда мы собираемся. Кстати, ты чертовски привлекательный мужик, — Шири снова заулыбалась.
— О, да. Я просто огонь, — ухмыльнулась Эфрат в ответ, — дай угадаю, портрет купил мужчина?
— А то… редкая женщина способна по достоинству оценить столь очевидную красоту. Впрочем, я уверена, в твои глаза на этом портрете будет заглядывать только тот, кто его приобрел. Этот человек невыносимый собственник. Что до остальных, тебе не кажется, что твои тревоги напрасны? — предположила Шири, — Тебе это только на руку, скажешь, что это твои предки, а ты — особа благородных кровей.
— Идея мне нравится. Будем решать проблемы по мере их поступления.
— Тогда начнем! Пошли, — Шири поднялась с кресла и жестом пригласила следовать за ней.
— Что, вот прямо сейчас?
— А зачем ждать? К тому же, ты должно быть проголодалась, — ответила Шири, устремившись вперед, к комнате, где оставила спящего Гедалью.
Они вошли в комнату. Гедалья не спал, также как и Шири до этого, он сидел в кресле у окна и наблюдал за движением лунного света в пространстве комнаты. Нельзя было сказать, видит ли он что-то в этом свете.
— Ты же помнишь, что если ты их видишь, они тебя тоже видят? — спросила Шири, остановившись на пороге.
— Я ничего и никого не вижу. Только какие-то смутные движения, — ответил он.
— Это уже неплохо. Люди вовсе не так одиноки в этом мире, как хотят думать, — она подошла к нему и провела рукой по волосам.
— Не нужно быть чем-то больше человека, чтобы понять, зачем вы пришли, — Гедалья расстегнул манжет рубашки и протянул руку Эфрат, которая появилась в комнате, как всегда, не выдав себя ни единым звуком.
Эфрат подошла ближе и с комфортом расположившись у него на коленях приняла предложенное угощение. Одно мгновение и ее рот начал наполняться теплой и густой жидкостью, она плотнее прижала его запястье к губам и если бы кто-то смог разглядеть в темноте ее глаза, то увидел бы как тьма заливала их светло-зеленый взгляд, постепенно превращая в угольно-черный.
