Максимилиан, верный дворецкий дома Амато, медленно шёл по коридорам поместья с выражением лица человека, который только что узнал результаты медицинского обследования. Плохие результаты.
По мнению архитектурных критиков — если такие вообще существовали в этой галактической дыре — резиденция, отремонтированная бывшим князем Амато, была... как бы это помягческазать... визуальным преступлением против человечества. Если бы безвкусица была олимпийским видом спорта, это поместье взяло бы золото, серебро и бронзу одновременно.
Гости, приходившие сюда, старательно избегали любых комментариев о декоре. Их лица приобретали то особое выражение, которое бывает у людей, пытающихся не рассмеяться на похоронах. Многие внезапно аристократы вдруг вспоминали о срочных делах и уходили, едва переступив порог.
Коридоры извивались как пьяная змея, пытающаяся найти дорогу домой. Логика? Какая логика? Новые работники терялись здесь быстрее, чем носки в стиральной машине. Некоторые наверное до сих пор блуждают где-то между восточным и западным крылом, питаясь крошками и надеясь на спасение.
Идя по очередному бессмысленному повороту, Максимилиан услышал приглушённые голоса. Парень и девушка о чём-то шептались в алькове. Садовник — который, судя по всему, считал, что его работа заключается в наблюдении за тем, как роботы подстригают кусты — прижимался к симпатичной горничной в юбке, которая нарушала все возможные дресс-коды.
— Разве ты не хочешь этого? — возбуждено шептал он, лапая девицу.
— Но если кто-то узнает, у нас будут проблемы, — отвечала она без особого энтузиазма, впрочем, не особо пытаясь убрать его руки со своей задницы.
— Не переживай, малыш, здесь столько комнат, которые никто не использует. Мы можем пойти в любую из них...
Парень потащил девушку в сторону неиспользуемых помещений. Максимилиан тихо прошёл мимо, делая вид, что его зрение внезапно отказало. При найме персонала дом Амато смотрел на навыки, а не на моральные качества, если вообще на это смотрел. Результат соответственно был, как вы видите, предсказуем.
Старый дворецкий тяжело вздохнул. «До чего мы докатились...»
Когда-то давно всё было совсем иначе. Когда Максимилиан только начинал службу, дом Амато процветал, а слуги относились к работе серьёзнее, чем к собственной жизни. Но потом дед Алекса решил поиграть в «великого правителя». Угнетение населения? Проверено. Растрата казны? Жизнь в удовольствие. Накопление долгов размером с десяток экзопланет первого класса? Почему бы и нет. Все-таки один раз живем.
А когда долги достигли критической массы, он элегантно свалил всё на старшего сына и смылся в столицу. Классика жанра. Что впрочем, сейчас с лихвой повторил за отцом хозяин Максимилиана Бартоломей Амато...
Отогнав депрессивные мысли, Максимилиан выпрямился еще больше и подошёл к двери кабинета. Он деликатно коснулся панели на стене.
— Ваша Светлость? Это ваш дворецкий.
— Можешь войти, Макс, — раздался голос из динамика. Раздражённый мальчишеский голос, который звучал так, будто его обладатель только что обнаружил, что кто-то съел его последнее печенье.
Дверь открылась, и Максимилиан благородно вошёл в кабинет. В этот момент Афина стояла рядом с Алексом, который восседал за письменным столом размером с танцплощадку. Стол и кресло были рассчитаны на взрослого, а тут ребёнок. Получалась картина «Малыш за рулём грузовика».
Семилетний князь не пытался скрыть свое раздражение. Его лицо выражало всю гамму чувств от «меня достало» до «я сейчас кого-нибудь казню».
— Ваша Светлость, могу я вам что-нибудь принести? — спросил Максимилиан...
...Я встал, вернее практически слез с кресла и заложил руки за спину, пытаясь выглядеть внушительно и по-взрослому. Сложно изображать грозного правителя, когда тебе семь лет и ты едва достаёшь до столешницы.
— ...Максимилиан, ты в курсе, что я ни разу не выходил за пределы поместья?
— Да, Ваша Светлость. Даже реабилитационные упражнения проводились внутри.
Ну, конечно. Зачем показывать ребёнку внешний мир, когда можно запереть его в этом архитектурном кошмаре? Интересно, что он скажет, когда узнает, что я прекрасно понимаю, насколько уродливо это место?
— Не находишь, что это поместье... как бы это сказать... ужасно неэстетично?
Максимилиан явно хотел закричать «ДА! НАКОНЕЦ-ТО КТО-ТО ЭТО СКАЗАЛ!», но профессионализм взял верх и он лишь кивнул.
— Я бы сказал, что это весьма... креативный дизайн, — выдавил он.
— Да ладно! — усмехнулся я и топнул ногой. — Вот эта твоя дипломатичность уже, если честно, начинает раздражать!
Максимилиан философский пожал плечами. Я же посмотрел на Афину. Девушка-андроид кивнула и начала проецировать голограммы различных построек, созданных моими предками. Дома, виллы, павильоны — все как один кричали «МЫ СЕМЬЯ АМАТО. У НАС НЕТ ВКУСА И МЫ ЭТИМ ГОРДИМСЯ!»
— Они что, соревновались, кто построит самое уродливое здание в галактике?! Это же надо умудриться — сделать простой коридор похожим на кишки дракона! И зачем восьмиугольные комнаты? ЗАЧЕМ я вас спрашиваю?!