Мысленно запустил все остальные сенсоры и пробежался с условной диагностикой по всему телу. Погода теплая, двадцать пять плюс-минус градусов. Светит солнышко, а точнее, легонько и довольно дружелюбно припекает. Легкий ветерок, который уже принес с десяток незнакомых запахов… тьфу ты!
Табачный снова закурил, будто дорвался после длительного перелета. Черт, мне тоже захотелось. Но я вроде как бросил после ранения.
А вот сейчас действительно промелькнуло ощущение отпуска — типа прилетел из холодной зимы в некий тропический рай, спустился с трапа и раскинул руки, пытаясь обнять солнечные лучи. И тебе уже в одну руку сигарету (а то и сигару), а в другую запотевшую, ледяную бутылочку пива.
Идиллия продлилась недолго. Над ухом что-то зажужжало, а потом и цапнуло за шею. Я успел прихлопнуть, почувствовав, что неизвестный паразит занял почти всю ладонь. Еще и вырваться попытался, начав дребезжать и щекотаться сломанными крыльями. Плотное мясистое брюшко, размером с винтовочную гильзу, и жесткие сдвоенные крылья, как у стрекозы.
Добивать не стал, чтобы ненароком не впиться пальцами в жало, и отбросил тушку в сторону. И, похоже, попал в Табачного.
— Твою мать! — взвизгнул сопровождающий, — Смотри, куда бросаешь!
— Не, ну ты точно гений, — хмыкнул я. — Ведите меня уже скорее, закончим уже дело. Я посмотреть на все хочу!
И посмотреть, и пощупать, и попробовать! Пока решил перестать играть в угадайки, чтобы потом не портить впечатление. Только факты: под ногами плотно утоптанная земля, погода шепчет жарким маем и прохладит свежим ветерком.
А вот атмосферное давление и магнитные бури я еще не научился определять, хотя пару переломов за жизнь заработал. Но сейчас кости не ныли — либо нет ничего необычного, либо индикатор у меня не прокачанный.
Самочувствие в норме. Голова не болит, ясная, свежая — не только выспался по дороге, но проход через портал будто освежил, выветрив остатки седативных, которые давали в больнице. Дышится полной грудью, неожиданной аллергии нет, только укус чешется на шее. В общем, живем!
Через таможню или пропускной пункт мы прошли быстро и молча. На вопрос местного сотрудника Рыжий развернул какие-то бумаги. Щелкнул кнопкой папки и пошуршал, разворачивая листы. По ним хлопнули печатью, и ворота заскрипели.
Нас встретили на машине. Узкое, жесткое, тесное, пахнущее нагретым металлом и дребезжащие так, словно пробег пошел на новый миллион километров. Крыши не было, окон тоже, под жопой жесткая лавка — на ощупь чуть ли не Виллис времен Второй мировой.
Ехали не особо долго, но очень быстро. Табачный, сидевший рядом со мной на задней лавке, даже про сигареты забыл. Только спросил у водителя, куда так несемся, и ответ ему не понравился.
Сам ответ-то был простым в духе: чтобы не догнали, глянь вон туда… Но Табачный отреагировал слишком уж эмоционально. Я даже слова такого раньше не знал — насколько в нем емко были сконцентрированы страх, удивление и острое желание вернуться домой.
А мне что? Виллисы я любил, солнце греет, пахнет летом — лепота!
То, что за нами бежало, не отставало до самой больницы или научного центра Почтовой службы, конкретики я пока не знал. Но сначала нас встретили пулеметным огнем поверх голов, у меня только в ушах свистело, но Табачный забеспокоился и придавил меня поближе к лавке. Следом шарахнули еще чем-то. У меня на голове зашевелились волосы, а борода чуть ли не инеем покрылась. Одновременно жахнуло морозом, и в воздухе запахло озоном, как после шарахнувшей молнии.
За спиной раздался вопль, перекричавший даже пулеметную очередь. И только после этого табачный выдохнул, буквально обмякнув на лавке.
— Фух, в этот раз пронесло, — прошептал водитель, притормозил (возможно, перед воротами) и уже тогда разорался. — Вы охренели, что ли? На кой гнидский зад долбите ледяшками? Нас чуть не зашибло.
— Винт, остынь, — раздался приглушенный голос и несколько смешков. — Сам знаешь, Бегуна надо валить, пока он отпочковываться не начал. Лучше бы спасибо сказал. Короче, проезжайте быстрее. Вас ждут уже.
— Спасибо, — совсем неблагодарно процедил водитель сквозь зубы, но конфликтовать не стал. Со скрипом включил передачу и медленно поехал вперед.
Дальше все пошло в ускоренном режиме. Либо таинственный бегун всех всполошил, либо мы отставали от неизвестного мне графика. Куда-то подкатили, остановились и сдали меня на руки двум девушкам, пахнущим больничкой. Антисептиком и кварцевой лампой.
Попытку пообщаться завернули, сославшись на время, и отвели в душевую. Вручили мне чуть ли не бумажный халатик, тапочки и полотенце с мылом, рассказали, где кран и оставили одного. Потом помогли побриться, и через пятнадцать минут я уже снова лежал на операционном столе.
— Мы введем вам наркоз, — раздался новый голос, мужской и я бы даже сказал, старческий. — Будет немного больно. Расслабьтесь, скоро все закончится.
— Доктор, а я смогу играть на пианино… — хотел было пошутить, но сразу же после укола меня куда-то понесло.
