Еще не дойдя до входа в яму, почувствовал запах. Будто ударило волной сырой земли, щедро сдобренной кровью, гнилью и прочими нечистотами. Я обмотал лицо тряпкой, оставшейся после перекройки больничной пижамы. Дождался, пока перестанут слезиться глаза, и пошел вперед.
Остановился на краю прислушиваясь. Тишина мертвецкая, впрочем, ничего другого я и не ожидал. Кто в таких условиях может жить? Могильные черви? Но они, в принципе, немногословны.
Прямо с порога разглядел белеющие внутри кости. Много.
Прошел и сбежал по наклонному спуску, стараясь удержать равновесие и не скатиться кубарем. Освещение было слабое, но достаточное. Что-то все-таки еще пробивалось сверху, а потом отражалось от выбеленных до блеска костей. И на стенах начали встречаться россыпи маленьких грибочков, излучающих слабый бледный свет.
Чем глубже я спускался, тем больше костей попадалось. В основном четвероногие создания с похожими переломами. Либо позвоночник, либо лапы. Либо все вместе. Попадались и куски шкур, но уже в основном прогнившие.
Еще через несколько метров пошли тела посвежее. Несколько гиен, древолазы, нечто похожее на корову, потом либо гигантская ящерица, либо крокодил. Все в виде высушенных мумий, словно их высосали досуха. Не только кровь, но и все внутренности. Я нашел круглое отверстие на спине некогда крупной хрюшки (не факт, что хрюшки, но перекошенный пятачок еще проглядывался), следы зубов по краям и уже застывшую серую пыль, похожую на капли цемента. Похоже, грэйрэм что-то впрыскивал внутрь жертв, ферментируя это.
Я насчитал несколько десятков тел зверей, а потом еще несколько человеческих. По сравнению со всем остальным, довольно свежими. С такими же переломами, и дополнительно проломленными затылками.
— Запасливый гаденыш, — от одного вида на все это захотелось сплюнуть, но я вспомнил, что на мне повязка.
В какой-то степени я был прав. Грэйрэм, как сорока, все тащил к себе. И к сожалению, еще в живом виде. Ломал ноги, спины и оставлял дожидаться своей участи. Жесть. Я не считал себя впечатлительным, но этих людей, понимающих, что с ними будет, и ждущих своей участи, мне было искренне жалко. Если бы можно было убить грэйрэма еще раз,я бы сделал это с удовольствием. Даже без кровожадных инстинктов шакраса, чисто на своих.
В углу я разглядел то самое треклятое платье с цветочками, а рядом остатки комбинезонов. Один фасон, один материал, видимо, и один шкаф, как у того, что на мне. Неподалеку от комбеза, слегка затоптанную в землю, я увидел еще что-то кожаное с порванными лямками. Откопал небольшую сумку, нечто среднее между несессером и подсумком для двух гранат. Нечто самодельное, с вышивкой и клеймом на коже в виде все той же арфы. Вроде это герб Ирландии, я точно видел его раньше на банках с пивом.
Внутри было два кармашка. В одном плотно лежало три винтажных пузырька с пробками. Винтажными они мне показались, возможно, для местных это был верх стекольного производства — толстое мутное стекло с нечитаемой гравировкой, а по форме, как гильза двенадцатого калибра. Внутри что-то плескалось. В полном пузырьке что-то розовое, в остальных полупустых — бирюзовое. Между пузырьками была впихнута пипетка.
Понятно, что это те самые капли, про которые говорил Аркаша. Осталось только понять, в каких случаях их доктор назначает. Пока переложил в карман рюкзака и вскрыл второе отделение. Внутри лежала металлическая коробочка — я в таких на заправке мятные конфетки покупал пару лет назад. Внутри миниатюрная решетка на девять отделений. Похоже было на таблетницу, где по дням нужное раскладывают. Таблеток здесь не было, но по бокам лежало два белых кристаллика.
Я не стал пока сканировать, место и время не подходящие. Но свои запасы переложил в «таблетницу». Возможно, неспроста они отдельно лежат. И уж точно со слизью их хранить не стоило, ее оставил в спичечном коробке. Закончив с перекладкой эссенций, еще раз внимательно осмотрел несколько самых целых мумий. Вдруг с них тоже насыпало, а грэйрэм не заинтересовался. Но ничего нормального не нашел, только парочку камушков цвета слизи, запаха гнили и структуры засохших… Неважно чего, касаться я этого не стал. И тем более Аркашу пачкать.
Пошел дальше, вглядываясь во все неровности или поблескивания.
Нора заворачивала, уходя еще глубже под землю и еще больше расширяясь. Я и до этого мог спокойно идти, не пригибаясь, а сейчас чтобы достать торчащие под потолком корни, пришлось бы подпрыгнуть. Еще один поворот и я замер как вкопанный, пытаясь осознать, что вижу перед собой.
