Я прекрасно понимала, что, если мы оторвем Сашку от «А.В.», то мне путь в семью Дашковых заказан. Зачем вся эта кутерьма вокруг дивана. Я попыталась в глубины души и почувствовала, что мне тоже хочется влиять на события, а не только подчиняться греческому эпосу Александры Владиславовны. Она превратила жизнь внучек в роковое предназначение, отняв у них право выбора и право на ошибку. Но, так ли уж меня по-настоящему волновала неустроенная судьба Саньки? Я попыталась уйти от ответа. Тем более, что в этот момент, мимо меня пролетела заплаканная Санька, что-то бормотавшая.
Мы с Андреем с неловким интересом ждали выхода Артёма. Он вышел очень медленно и вальяжно, на ходу прикуривая сигарету.
— Ну? — Воскликнули мы с Андреем.
— Милые мои, не о чем волноваться…
— Ты уговорил её? — Настойчиво вопрошала я.
— О чем? — О том, чтобы она изменила свой характер или перестала быть мазохистской? — Нет, конечно. — Артём зевнул и сожалением взглянул на меня. Оставь её. На самом деле, она живет той жизнью, которой любит. И, вообще, Кира, оставь меня в покое и себя тоже. Эта не твоя жизнь и дай подруге строить ее судьбу как она желает, — Артём резко выбросил бычок сигареты и вернулся в квартиру.
— Андрей, может вам самому попробовать? — С надеждой спросила я.
— Дайте её мобильный телефон, — он вытащил свой и ждал, что я продиктую Санькин.
— У неё его нет. — Я замялась. — Это дорого для неё.
— Тогда мы исчерпали все возможности. Ждать под окном я не способен. — Тем более, что через неделю, я улетаю в Америку — он тоже ушёл к гостям.
Я осталась одна на лестничной площадке, никак не могла прийти в себя от глупости, которую затеяла и, которая провалилась.
— Любишь вершить чужие судьбы? — Перед моим взором предстала Яна.
— Хотелось помочь, — мямлила я, не уверенная в своей правоте.
— Да нет, тебя задело, что Алиса с бабулькой не почтили твой дом почтением. Это не самое страшное. Хотя мне тоже любопытно, что за представление они устраивают.
Мы помолчали, покурили и решили, что пора выпить за мое здоровье.
В квартире продолжали веселиться. Кто танцевал, кто продолжал вести бесконечные споры об истинности искусства. В кабинете Артём и несколько человек пели под гитару любимые песни, заглушая звуки музыкального центра.
Я была рада общему веселью, но чувство неловкости никак не покидало меня. Я с несколько натянутой улыбкой отвечала на приветствия и поздравления гостей и ждала, когда они, наконец, угомонятся и потянуться к выходу.
— Я видела, как Санька бежала заплаканной через двор. Я стояла на балконе, — Марьяна пристально смотрела на меня. — Кто ее обидел?
— Она сама ненормальная, как и вся их семейка, — зло огрызнулась я. — Всё, тема закрыта. Пошли праздновать.
— Пошли. Только сначала посмотри в зеркало на своё перевёрнутое лицо. Надень его и пойдём. — Марьянка поправила бретельку, которая всё время норовила оголить её прекрасное тело.
День рождения закончился часам к трём утра, когда я падала с ног. Артём же любил по-восточному долгие красочные застолья. Я с этим не спорила.
Утром, если час дня можно назвать утром, я услышала как Катя — моя помощница моет посуду и ворчит, что столько недоедено. Куда теперь всё складывать, Катя не знала. Терпению её пришел конец. Катя тихонечко всунула голову в спальню.
Я махнула ей рукой, показывая, что я встаю и иду к ней.
На кухне меня ждал кофе и апельсиновый сок. Я, молча, выпила оба напитка и повернулась к Кате, которая продолжала ворчать.
— Всё, что осталось, можешь забрать себе. Я всю эту роскошь видеть не могу. Оставь только буженину и осетрину для Артёма.
Шаркая тяжелыми после каблуков и вчерашнего топтания, я вышла на балкон, чтобы вздохнуть воздуха. В квартире пахло табаком и неубранной с вечера посуды с остатками еды. Обычно я так не делаю, но в три утра сил не было.
Я оглядела двор, изучая, насколько легко будет выехать на машине. К счастью, почти все уже разъехались. Внезапно, мой взгляд остановился на двери подъезда дома напротив. В дверях стояла «А.В.» и пристально смотрела на меня. Я кивнула ей и хотела уже вернуться в квартиру, но «А.В.» сделала мне какие-то знаки, явно показывая, что она направляется ко мне. Я влетела в спальню с криком, что «А.В.» идет к нам.
— И что, — зло откликнулся Артём, который собирался выспаться. У него вечером должна была быть запись телевизионной программы — тяжелой и длинной. — Нам всем построиться и сыграть гимн. Кирочка, я тебя умоляю, перестань биться в падучей при соприкосновении с семьёй Дашковых.
Я махнула рукой и побежала приводить себя в порядок, насколько это возможно, с опухшим лицом и спутанными волосами.
«А.В.» в дверь звонить не стала, а тихонько поскреблась.
— Боялась разбудить Артёма — он ведь еще спит. Дама протиснулась с большим свертком и прошуршав вечно музыкальными юбками, прошествовала в гостиную.
— Всегда хотела спросить. У ваших юбок специальный материал? — Я пыталась оттянуть начало неприятного разговора.
— К ним пришиты бубенчики, — отшутилась «А.В.» — В зависимости от моего настроения, они имеют разную тональность.
— Покажите. Может, я тоже пришью.
