Выхожу на четвертом этаже, медленно иду по безлюдному коридору и оказываюсь в пустом опен-спейсе. С минуту насладившись тишиной и темнотой, зажигаю свет в отсеке, подхожу к столу и включаю компьютер. Под чуть слышный шум вентилятора в системном блоке снимаю пальто и опускаюсь в кресло.
Через полчаса появляется Рябинов, вызвав своим визитом мое искреннее удивление: его рабочий день начинается не ранее 10–00. Весьма возбужденный, он ходит по нашему отсеку, заложив руки за спину и сплетя их в замок, задает вопросы и сам же на них отвечает — я даже не успеваю открыть рот. Как только появляется Аня в брючном костюме грязного серого цвета, он сразу же ретируется, оставив меня в недоумении.
— О, руководство с самого утра на посту, — с грустной улыбкой произносит Безухова и плюхается в кресло. — Обсуждали совещание у генерального? Я все для тебя подготовила — вчера приходила в офис.
— Тебе не показалось, что Витя какой-то странный? — спрашиваю я.
— Он всегда странный.
Но мне так не кажется. Напротив, Рябинов — вполне себе нормальный тип, без особых отклонений: разве что отличается особым сочувствием к «убогим и обездоленным» и неуемным интересом к женскому полу. Большую часть времени он пребывает в отличнейшем расположении духа, за исключением случаев, когда получает нагоняй от Петровича или от своей дражайшей супруги. Обычно мне не составляет большого труда понять настрой начальника и даже причины такого настроя, но только не сегодня.
Направляюсь на кухню, чтобы налить кофе, но звонок мобильного телефона заставляет вернуться.
— Доброе утро, Алексей Константинович, — отвечаю я как можно милее, хотя воспоминания о пятничных переговорах вызывают только негатив.
— Здравствуй, Мария. Уделишь мне минутку?
— Конечно! — сажусь в кресло, открываю органайзер и беру в руки карандаш.
— Новости у меня не очень: Терехов, похоже, не горит желанием работать с вашей компанией.
Хочу возразить, но не могу произнести ни слова. Как такое возможно? Я внимательно изучила рынок перед подготовкой предложения для «Оушен» — наши условия были наилучшими! К тому же, в случае подписания договора, все были бы в плюсе — мы увеличиваем портфель на десять процентов одной сделкой, клиент минимизирует расходы через схему, которую я разработала специально для них! Через схему, которую я разработала и о которой даже ничего не рассказала на встрече, потому что Рябинов отодвинул меня на второй план и вещал сам. Вместо того чтобы хорохориться, вспоминая студенческие годы, лучше бы озвучил все преимущества сотрудничества с нашей компанией! С большим трудом возвращаю себе жалкие крупицы самообладания, чтобы продолжить разговор.
— И что же конкретно не понравилось Терехову? Наверное, я не самым лучшим образом презентовала проект. Быть может, нам провести еще одну встречу? — закусываю нижнюю губу и черкаю в органайзере зигзаг.
— Дело вовсе не в тебе, а в твоем начальнике. Терехов, похоже, не хочет работать именно с ним.
— Но, мне показалось, что…
— Тебе показалось, — перебивает меня Алексей Константинович. — Мне очень жаль, но сделать ничего не смогу. Кстати, тебе Терехов просил передать привет.
— И ему тоже, — с горечью произношу я. — Спасибо, Алексей Константинович. Сейчас соберусь с мыслями и озвучу Виктору.
— Он в курсе. Что ж, не смею тебя больше отрывать. Жаль, что не смог быть полезен. До встречи.
— До свидания, — отвечаю я и сбрасываю вызов.
Мысли собираются быстрее, чем я ожидала: вот почему Рябинов был такой странный утром! Он знал, но ничего не сказал мне. Точнее, он что-то бурчал себе под нос, но разобрать речь, похожую на бред сумасшедшего, было невозможно. Интересно, кто же ему сообщил? Никак однокурсник, с которым все должно было быть «на мази»! Он даже не заметил явных признаков того, что Терехов отнюдь не радовался встрече и захотел отказать нам, как только понял, кто перед ним сидит! Так еще и меня Рябинов убедил в своем успехе. «Мы их сейчас сделаем!» — вспомнила я его слова и усмехнулась: и кто кого?
— Привет, девочки! — Лидочка, одетая в короткую норковую шубку и небесно-голубое платье чуть выше колена, грациозно вплывает в отсек. — Как выходные?
На самом деле ей наплевать, у кого как прошел уик-энд. Судя по недвусмысленному румянцу на Лидочкиных щеках, ясно, что у нее-то все прошло отлично, чем она хочет незамедлительно поделиться. Но Аню вообще мало интересуют любовные похождения, а мои мысли заняты исключительно сложившейся ситуацией с «Оушен», поэтому мы обе молчим, чем, безусловно, оскорбляем Ландышеву до глубины души.
— Я к Вите, — встаю из кресла, хватаю мобильный телефон и быстрым шагом удаляюсь.
К Рябинову я вхожу без стука, как всегда. Он сидит за большим письменным столом в своем большом кабинете, но кажется, что окружающий гигантизм не приносит ему никакой радости.
— Мне звонили из «Оушен», — подхожу к столу и сажусь в удобное кресло напротив него. — Видимо, нас отошьют, — Рябинов никак не реагирует, и я продолжаю. — Терехов не хочет с нами работать.
