Воспоминания о проведенной ночи заставляют вздрогнуть — то, о чем не думалось весь день, снежной лавиной накрывает меня: какой-то сентиментальный бред, который Кирилл нашептывал; его поцелуи, покрывающие мое лицо; его руки, прижимающие меня так, что не хватало воздуха; холод шелковых простыней и тепло его тела… Стоп! Это всего лишь секс, ничего личного! Ну, если только чуть-чуть.
— Алло, — прикладываю телефон к уху.
— Зайка, привет! Я подъехал к твоему офису — спускайся!
Я предполагала, что для Кирилла все произошедшее будет чем-то личным, а не просто сексом, но почему-то задумалась об этом только утром. И зачем только я все это затеяла?
— У меня много работы.
— Тогда я сам сейчас поднимусь.
Только этого не хватало!
— Ладно, через минут пять буду, — сбрасываю вызов и кладу телефон рядом с собой.
Аня, казалось, ничего не слышала: она продолжает стучать пальцами по клавиатуре, ваяя очередной договор, словно шедевр. Иногда я ей завидую: полное отсутствие эмоций и глубокая незаинтересованность романтическими приключениями позволяют ей использовать сердце только лишь по прямому назначению и сохранять рассудок во здравии, мысли — в порядке, душу — в безмятежности. Многие (если не все) считают Безухову странной, но ей наплевать — она нашла себя в работе и не сворачивает с намеченного маршрута.
— Аня, я домой собираюсь.
— Да? Я тоже, пожалуй, пойду.
Хватаю мобильный и пишу сообщение Кириллу: «Жди в машине». Аня видела его только на свадебных фотографиях, но непременно узнает. Ни к чему лишние вопросы!
Конечно, Кирилл не остался ждать в машине, как его попросили, а стоял на ступеньках у центрального входа. Даже в темноте невозможно было не заметить произошедшие в нем метаморфозы: побрился, подстригся, подрумянился (не иначе, как в солярий сходил), надушился (можно было и не так усердствовать с одеколоном) и оделся во все светлое (совсем не по погоде). Его глаза блестят, а рот расплывается в радостной улыбке.
— Зайка, я совсем заждался! — он чмокает меня в губы.
— Да уж…
— Привет, я — Кирилл, — он обращается к Ане.
— Я так и поняла, — отвечает та и тяжело вздыхает. — Пока, я пошла.
И вот мы остались наедине: я и мой бывший муж.
— Тебе понравились цветы? — Кирилл заглядывает мне в глаза, еще раз чмокает в губы и берет за руку.
Он продолжает что-то вещать, но я практически ничего не слышу: здравый рассудок, наконец-то расправившись с тщеславием и самолюбием, отчитывает меня, не скупясь в выражениях. «Дура! Зачем ты это делаешь? Хотела секса — ты его получила! Не хватило двух лет, чтобы понять, с кем имеешь дело? Он — балласт! Отряхнись и иди дальше!!!», — звучит в голове так отчетливо, словно говорящий стоит рядом и кричит мне на ухо.
— Слушай, мои друзья отмечают новоселье. Поехали, будет весело! Там куча народу! — Кирилл уже тащит меня к своей машине.
«Опять его друзья? Даже в двадцать лет у нас не было с ними ничего общего, думаешь, они изменились? Пошли его ко всем чертям и отправляйся домой!», — от крика в голове я чуть не оглохла.
— Я устала и хочу домой, — бормочу я, однако продолжаю следовать за Кириллом. — И не одета для вечеринок.
— Проблема? Сейчас заскочим к тебе и переоденешься!
«Идиотка…», — это последние слова здравого рассудка. Он замолкает, и я слышу в голове звуки фанфар.
Конечно же, как только входная дверь захлопывается, Кирилл набрасывается на меня, будто хищник на добычу, и поскольку здравый рассудок решительно не подает признаков жизни, я не сопротивляюсь настойчивым ласкам бывшего мужа. Так легко отвечать на его поцелуи, словно это само собой разумеется, словно мне снова девятнадцать лет и у меня есть только чувства, но никак не разум. Как результат — снова секс с бывшим мужем, нечем гордиться!
— Зайка, ты — лучшая, — шепчет Кирилл и целует меня.
— Мне надо переодеться, — отвечаю я и отодвигаю его от себя.
Через два часа в доме друзей Кирилла я уже сижу за длинной барной стойкой, разделяющей кухню и гостиную, и пью коктейль «Идиотка»: односолодовое виски, яблочный сок и лед, смешанные с поцелуями бывшего мужа аккурат через каждые два глотка. Вокруг слоняются какие-то люди: они пьют, смеются, обнимаются, целуются, снова пьют, играют в бильярд, поют в караоке, танцуют, снова пьют, ругаются, мирятся… Совсем скоро у меня начинает болеть голова: то ли из-за спиртного, то ли из-за гомона толпы, то ли из-за поцелуев Кирилла.
— Послушай, — кладу руку на его колено. — Здесь слишком шумно и накурено: еще немного, и меня стошнит. Так что давай…
Но я не успеваю закончить: через весь зал, истошно вопя, несется низкорослый толстяк — одноклассник и закадычный собутыльник моего бывшего мужа. Подбежав к нам, он обхватывает Кирилла руками и приподнимает его на стуле.
— Ма-а-а-а-кс! — орет Кирилл так, что у меня звенит в голове. — Ты вернулся!!!
Далее следуют объятья, похлопывания по спине, неистовый смех и, конечно же, два полных бокала чистого виски, выпитые на брудершафт. Тут толстяк обращает внимание на меня и сразу же тянет ко мне свои пухлые руки.
— Это плохая идея, — произношу ледяным тоном, дабы охладить его пыл.
