Я подмигиваю ей и наклоняюсь, чтобы поверить духовку. Достаю форму для выпечки и передаю помощнице.
– Вперед, нарежь это
– Это что? – Гайя смотрит на меня, вытаращив глаза. «
– Балда, это так называется – сырный торт!
– М-м-м, у него такой аромат…
– Это тоже мое творение, – уточняю и картинно, с торжественным видом разглаживаю передник.
– Эле, а разве мы с тобой не должны были продолжать дело феминисток, у которых аллергия на плиту? Ты предательница и держала все это в секрете до нынешнего момента!
– Я пожертвовала своими идеалами ради большой любви, – оправдываюсь с видом заправской актрисы.
Когда мы появляемся на террасе с подносами новых закусок, то попадаем в атмосферу волшебного летнего праздника: в небе Рима зажглись первые огни, и Леонардо тоже зажег фонарики. Он разговаривает с Самуэлем (кто знает, что они там обсуждают с таким заговорщическим видом), в то время как Мартино подливает вина Валери: они оживленно говорят по-французски, и я улавливаю гармонию между ними. Паола и Моник вместе с Антонио и Мариной высказывают мне комплименты по поводу иллюстраций к кулинарной книге, обещая, что обязательно купят ее, и заранее просят меня написать им посвящение.
Это так здорово – быть здесь вместе с ними и одновременно вместе с моим Лео: мне даже хочется петь, но, наверное, лучше избавить гостей от моего каркающего голоса.
– Настало время для тоста! – говорит Гайя. Как всегда, она читает мои мысли.
Аплодисменты присутствующих говорят о том, что ее идея пришлась по вкусу, поэтому Леонардо открывает бутылку вина, прибереженного для особых случаев,
– За лето, чтобы оно было потрясающим и полным сюрпризов для всех нас! – восклицает он, поднимая свой фужер.
– И за вас, потому что вы все потрясающие! – отзываюсь эхом.
В тот момент, когда бокалы соединяются, позвякивая, я оглядываю своих друзей, одного за другим: Гайя улыбается и украдкой целует своего мужа; Паола смотрит на звезду в небе и крепко обнимает Моник. А потом Мартино, который наконец-то решился встретиться глазами с Валери, стеснительно касается ее руки. Счастье каждого из них отдает любовью и смешивается с моим.
Говорят, когда ты счастлив, все вокруг тебе кажется лучше, и твой взгляд на мир отражает цвета твоей души. Это правда, теперь у меня есть доказательства.
Смотрю на Леонардо… наши губы соприкасаются и глаза улыбаются.
Вот оно мое счастье. Не могу просить у жизни большего.
Уже поздняя ночь, вечеринка только что закончилась. Гайя и Самуэль ушли последними несколько минут назад, и я без сил. Но мне хочется привести в порядок хотя бы террасу, прежде чем лечь спать. Ведь утром я всегда заторможенная, и просыпаться в перевернутой вверх дном квартире не очень приятно.
Не успела я войти в роль примерной хозяйки, как из гостиной появляется Леонардо с куртками и шлемами:
– У тебя осталось еще немного энергии для меня? – спрашивает он, и у него такое свежее лицо, словно он только что проснулся.
Смотрю на него озадаченно:
– Для чего?
Уже почти четыре утра, мне смертельно хочется спать, но надо признать, что идея поездки на мотоцикле в этот час выглядит соблазнительно.
– Хочу отвезти тебя в одно место, – говорит он.
– Далеко?
– Нет, не беспокойся, примерно в часе езды отсюда.
– Наверное, нет смысла спрашивать у тебя остальные подробности…
– А ты как думаешь? – Он вызывающе смотрит на меня и смеется.
– Боюсь, что да.
Когда мы прибываем в Террачину[60], солнце уже всходит. Я никогда не была прежде в этом райском уголке. И меня заполняют чувства… – что-то среднее между восхищением и благодарностью за прекрасный спектакль, открывшийся моим глазам: античный римский храм Юпитера, расположенный на вершине скалы, а еще отсюда можно насладиться великолепным видом на Тирренское море. Одним взглядом можно охватить все побережье Улисса, от Чирчео[61] до Гаэты[62].
Обломку скалы, на котором мы сидим, как минимум две тысячи лет. Это кажется невероятным, от этой мысли кружится голова. Запах камня смешивается с ароматом моря, лесных трав, метельника и нашей кожи. И в этот момент огни ночи потухают, уступая пространство дневному свету.
– Это идеальный момент, – шепчет Леонардо, оглядываясь вокруг из-под полузакрытых век с удовлетворенным выражением на лице.
Киваю. С тех пор как мы вернулись в Рим, все наше существование было чередой
Леонардо обнимает меня, склоняя мою голову к себе на плечо. Смотрит на небо и раздумывает вслух:
