И ты ждала от счастья много,
И помогала та река.
Что чистотой своей пленила,
И придавала много сил.
Его ты искренне любила,
И каждый вздох его был мил.
Надежда рвет тебя на части,
Все заставляя вспоминать.
Он наверху… Ты вся во власти,
Ему старалась помогать.
Он глубже вниз, а ты навстречу,
Прижав его к своей груди.
И будешь ждать былую встречу,
На том краю своей любви.
Как наша жизнь меняя формы,
То задом станет наперед.
Так и любви нужны реформы,
Не обманулся бы народ.
Страстей поток смывает время,
Все перепуталось совсем.
Любить красиво мы, не смея,
А те кощунством бьют из тем.
Сдувая стыд срывая маски,
Мужчина с женщиной равны.
Из Камасутры там подсказки,
У той и этой стороны.
Она возьмёт руками нечто,
И языком, и прямо в рот.
Так было там, так было вечно,
А мы? Да все наоборот.
И он, потом целуя груди,
Рукой скользит по животу.
И пальцы там они как блудни,
Они так любят тесноту.
Войдут в нее и там оставят,
Восторг, который запоет.
Дрожать они ее заставят,
И страсть сама ее берет.
В свои тиски ее сжимая,
И забывая обо всем.
Все лепестки срывая рая,
Она сама собою в нем.
И птиц небесных не считая,
Их на земле не сосчитать.
Она красивая такая,
Её должны все замечать.
Бедром одним скрывая тайны,
И те закрытые места.
Её порывы неслучайны,
Любовью движет красота.
Склонясь к нему сжимая крепко,
То, что обычно между ног.
И в рот его, и будет терпко,
И он движением помог.
Вот в чем беда… Непониманье,
И стыд, придуманный потом.
И подавляем мы желанье,
И мы стыдимся женским ртом?
И рук мужских взойдет свобода,
Будут ласкают и тут, и там.
И та любовь ведь для народа,
А страх… Он ходит по пятам.
Всмотрись в нее она раздета,
Сама свою ласкает грудь.
И никакая там диета,
Тебя не сможет обмануть.
Рука её скользит все ниже,
Ведёт ее по волосам.
И клад заветный уже ближе,
И ты туда стремишься сам.
Войдёшь так грубо, не умело,
Пора учится как входить.
И ты лицом туда несмело,
И языком начнёшь водить.
Найдешь одну шальную точку,
И загорится, задрожит.
Ей бы всегда такую ночку,
Оно ведь создана любить.
Огни горят, свечей так много,
Весь подоконник, на столе.
И хочешь ты уже другого,
И повернешь ее к себе.
Губами губ ее коснулся,
В порыве нежности своей.
В то счастье просто окунулся,
В любимой таешь ты своей.
И зеркала балконной двери…
Там отражается кино.
И видно все что есть в постели,
И для чего любви вино?
Она склонясь сожмет колени,
И ягодицами вперёд.
По зеркалам промчались тени,
Перед тобой открытый вход.
– Входи! Она тебя просила,
– Или давай введу сама.
А там невидимая сила,
И горе нам ведь от ума.
И кто вводил… Ты и не помнишь,
И разве в этом скрыта суть.
Ты там действительно утонешь,
Себя не смея обмануть.
VIII
. Войду к тебе
Войду к тебе, ты на кровати,
Сама себе ласкаешь грудь.
В окно березы смотрят – сватьи,
Тебе указывая путь.
Одна взмахнет, – Давай пониже,
Пройдись рукой по животу.
И место то оно все ближе,
И точку там найдешь ты ту.
Она внутри тебя сокрыта, —
Берёза тихо говорит.
Ты для любви уже открыта,
Я не пытаюсь торопить.
Меня увидев покраснела,
Стыд прокатился по лицу.
Ты так себя уже хотела,
Мне подождать бы подлецу.
– Снимай быстрей свою одежду,
Ко мне пожалуйте в кровать.
Я ту берёзу скоро срежу,
Ну сколько ей надоедать.
Стыдливо взяв меня за руку,
Его другой рукой взяла.
Меня как будто на поруку,
Ну а его конечно для.
И запрокинув головою,
Меня за бедра обхватив.
Его в свой рот ввела рукою,
Сдавив губами сколько сил.
Я опущусь уже на руки,
Лицом прижмусь к тем волосам.
Ты издаешь красиво звуки,
И я тебя целую там.
Язык найдет шальную точку,
Она совсем не глубоко.
А дальше буду в одиночку,
Тебе уже ведь не легко.
Качнёшь бедром, поднимешь попу,
И вверх попробуешь, и вниз.
И я закончу там работу,
А у тебя по телу бриз.
Лицом к лицу целуя губы,
И прижимаюсь как могу.
Твои соски мне очень любы,
И я ввести его смогу.
И ты закроешь свои очи,
А я люблю на все смотреть.
И страсть твоя пылает очень,
И начинает там гореть.
Твоё тепло с моим смешалось,
И пролилось на простыню.
Но у меня ещё осталось,
Я не покину полынью.
И ты опять так захотела,
К нему потянешься рукой.
Страсть ненадолго улетела,
Она уже между тобой.
И вновь движения в полете,
И рук сплетение, и глаз.
Тебя поймаю на излете,
И повторится все сейчас.
Дыханье скомкано… Нескромно,
– А в третий раз слабо тебе?
И он уже похоже ровно,
В той поселился глубине.
И новый всплеск, и снова крики,
И ноги вширь летят, и вдаль.
Ласкают солнечные блики,
И на лице твоём вуаль.
Там все… В запасе что осталось,
Я смог излить… И языком,
Слизнула с губ шальную радость,
И я с той радостью знаком.
Массаж спины ты попросила,
На бедра сел твои и что?
Опять невидимая сила,
Страсть закипела… Горячо.
Рука спины касалась плавно,
А он уже там между ног.
И что массаж? Опять о главном,
В четвертый раз уже итог.
И я упал на дно пространства,
И растворился в забытье.
А ты, лелея постоянство,
И он опять в твоей руке.
А дальше губ твоих коснувшись,
Он оживает на глазах.
И я как будто бы проснувшись,
На потерявших берегах.
Березы там тоску скрывая,
Глядеть устали… Их позор,
Любовь она не знает края,
Тогда к чему нам их укор?
Ночь, поседевшая луною,
Хозяйкой села на диван.
