– Других бьют. – Я даже не поняла, о чём он, не сопоставимо разный уровень человеческой порядочности, цинизм успешной скрытой измены и надругательства над моими чувствами и честностью достиг максимума. Нет, я никогда не смогу торжествовать над поверженным врагом и смеяться, если он будет тонуть в болоте, я протяну ему спасительное средство. Руку? Не знаю. Да и вообще здесь совсем другие дела – мы муж и жена. Господи, спасибо, что ты избавил меня от этого низкого человека. Как бы то ни было мне.
Мир я перестала любить. Рана останется навсегда. "Единицы восстанавливаются после измены." (6) – написано в очередной, жадно поглощаемой книге – утешительнице.
– Да он всегда так делал, как котёнок, нагадит и убежит.
Мама моя.
– Ты же всегда его защищала, принимая его сторону.
– Я же для тебя как лучше хотела. – Дохотела. – И замуж за него позволила выйти только потому, что ты сказала: " Мама, так, как Амир, меня никто любить не будет."
– Sie zittern! Вы дрожите! – Сама не знаю как, но я сижу в кафе за одним столом с пожилой немкой. В Мюнхене, на студенческой Леопольд-штрассе. Лет семь мир меня слушал и сопереживал, шёл домой и что-то исправлял в своей жизни, обо мне забывая.
– Зачем он тебе? У тебя есть всё для счастья. – Яркая механика, дающая понять бесполезность чужих мнений.
– Конечно, задето твоё самолюбие.
– Так иногда бывает: сначала он тебя больше любил, чем ты его, а потом ты его.
Листок мудрого маленького настенного календаря, я проглатывала их пачками по разным тематическим подборкам, ещё до замужества предупреждал, что у мужчин наступает период второй молодости, и к жене они начинают относиться как к маме, которая должна его, вставшего на ноги, и обретшего уверенность в себе, отпустить к молодой любимой женщине. Навсегда загадкой для меня останутся вот эти глупые бесстыжие коровы, пусть и до поры до времени физиологически молодые.
– Ах, а вы попробуйте любовника! Нового мужчину! Это такое возбуждение!
Свободолюбивые цирюльники любят пропагандировать швободу.
– Но ведь все женаты. Нельзя.
– Жена не стенка, можно отодвинуть. Лина, природа мужчины такова, что если он не сделает это с вами, он обязательно сделает это с другой. Так пусть уж лучше с вами.
– Нет, пусть лучше с другой.
– Лина, что с тобой? Ты была самой свободолюбивой на курсе! Ты была кокеткой! Неужели предательство так ломает?
Ночной клуб в районе метро Тверская. Мужской стриптиз. Мне весело. Я даже покрикиваю, мол, ещё, ещё. И этого достаточно. Боль и гной душевных ран слегка выходят.
Водитель машины, весь кривой и в шрамах, утром, уже у моего дома, час не отпускает меня, рассказывая о случившемся с ним любовном запретном романе, он женат, она замужем.
– Как моя жена это всё пережила, я и не знаю.
– Вы расстались с любовницей?
– Мы попали в аварию, и я еле выжил.
– Фу, да вы закомплексованная! – С возмущением, почти оскорблённо, бросает мне, примеривающей джинсы, продавец в Торговом центре на метро Аэропорт. Kapalua сидят на мне безупречно.
– Меня муж бросил. – Буду долго просить милостыни ответным словом.
– Ну и что? Всех бросают.
Хоть вы и раскомплексованная, у вас никогда не будет такой знаменитой вздёрнутой попки.
Мой Иуда настиг и предал меня.
– Мужчин никогда нельзя жалеть. Слышим мы от Яны, сидя за студенческим ужином в общежитии университета на улице Кравченко, она цитирует свою бабушку, и смутно догадываемся, что в этом что-то есть, и память берёт это в себя. Теперь всплывает.
Пошлый разговор с одной малознакомой женщиной, я – молодая жена, жалуюсь ей на свекровь.
– Заставляй его покупать тебе бриллианты!
"Вот странная, думала я, при чём здесь он?".
Всё просто – иногда женщин выгоняют из дома без ничего. А бриллианты, они и в Африке бриллианты. У меня абсолютное равнодушие к драгоценностям, не перевоспитываемое. Золотые предметы пропадали с меня почти мгновенно, и я просто перестала их покупать.
– Линка, а тебе ни стыдно рассказывать всем про свою страшную жизнь? Здесь, в Германии никому неинтересно знать про не нашедшую себя женщину. За это не будут платить деньги.
Моя младшая сестра забраковала меня как неудачницу, опасную бедную родственницу, к тому же чокнутую: слишком сильно верит в Бога. Мы непохожи ни внешне, ни внутренне, и я всегда потрясённо осознавала, до какой степени она может вообще забывать обо мне.
– Может быть, вы поставили ему слишком высокую моральную планку, и он не смог ей соответствовать, устал? – До последнего я хотела быть уверена, что люблю самого красивого, мужественного, обаятельного, тонкого ума человека. Я его таким назначила, раз он мой муж. А он уже действительно устал, и не церемонился в демонстрации самых низких, своих настоящих, качеств. На другой фронт переброшены силы и маскировка. Изучив мои доверчиво открытые душу, сердце, ум, эстетику, вкусы, капризы, желания, запахи, знания, настроения, страхи, мечты, хищник облизнулся, и, выпив кровь, отправился дальше, обогатившись, укрепившись, уверенный в своих ли силах?
– Вы обязательно встретите своё счастье, но вот не пройдёте ли мимо, узнаете ли его?
– Держитесь работы!
