Около часа пополудни небольшой крытый тентом грузовичок Kingo выехал за ворота строящегося участка в районе Довье и, загудев электродвигателем, двинулся в сторону шоссе. В кузове, схваченный тросами, застыл ящик, полный гвоздей, металлолома и битых бутылок. В куче этого хлама притихли полтора килограмма взрывчатки SuperB.
Отразив капотом по–августовски флегматичного солнечного зайца, автомобиль вывернул на большую дорогу и остановился на минуту — водитель копался с плеером, у которого опять отвалились плагины. Рухлядь!
Потом он высунулся в окно, чтобы окинуть взглядом огороженный глухим забором участок и покачать головой каким–то своим мыслям. Хмыкнул и двинулся в сторону города.
Это был самый обычный китайский грузовичок, какие сотнями снуют по улицам с утра до вечера, развозя товар по магазинчикам, лавчонкам и забегаловкам. Поэтому полицейский пост на въезде в город не обратил на него никакого внимания.
Мишель быстро определил, что это RADOS — специализированная операционная система реального времени. Программист и хакер с тринадцатилетним стажем, он уже сталкивался с такой штукой, но подобные системы никогда его особо не интересовали: они обычно используются там, где требуется контроль над кучей периферии; ничего интересного, пока не знаешь, что обслуживает ОС — полицейское управление, атомную электростанцию или испытательный полигон. Как бы то ни было, хорошо, что он заполучил в своё распоряжение машину на подобной системе — устойчивость, быстродействие и гибкость ему обеспечены.
Он проверил порты. Похоже, к ним были подключены пара мониторов и десяток каких–нибудь датчиков — не интересно. А главное, ничего не поймёшь, пока не знаешь цели или не увидишь систему вживую.
Где–то, разумеется, есть сервер, собирающий информацию с клиентов подобных этому. Выйти на него с такого клиента, пожалуй, нельзя, если это рядовой контроллер, а не терминал. Но Мишель всегда исходил из принципа «возможно всё, пока не доказано обратное».
Благо, в стандартной поставке RADOS имеется интерпретатор Scheme. Мишель набросал небольшой скрипт, который подберёт нужную комбинацию данных для обращения к серверу, если протокол окажется нетипичным.
Скрипту довольно быстро удалось нащупать нужную комбинацию и сформировать запрос — протокол использовался стандартный. Сервер отозвался и разрешил доступ в локальную сеть. Лёгкость получения доступа убедила Мишеля в том, что клиент — маловажная персона, что никому и в голову не приходила необходимость защитить его от управления извне, что место его работы — не атомная электростанция и даже не захудалый полицейский участок, а что–нибудь вроде школы. Стои́т этакий старый замученный Conrad‑700 в кабинете физики или химии — бедолага, которому никакая защита не снилась и в самом сладком сне, и чья жизнь закончится во время показа очередного химического фокуса десятку–другому вундеркиндов, когда он засбоит и перепутает водород с кислородом…
Но нет, это не школа, а что–то более серьёзное, судя по размаху локальной сети, которую ему не удалось охватить одним взглядом. Тем не менее, портировщиков системы её внутренняя безопасность, кажется, не волновала. Как будто никакая секретная информация не обращалась в этих потоках битов; не скрывались в океане байтов замаскированные рифы баз данных, на его дне не хранили свои тайны затонувшие корабли секретных депеш, не сторожили их диковинные монстры глубин в виде защитных модулей, не сиял во тьме одинокий маяк супервайзера. И это хорошо.
А главное, у сервера был выход в глобальную сеть, во внешний мир. А когда есть выход, что ещё нужно! Мурлыча «Братец Жак», он толкнул эту дверь.
Женевьева выключила компьютер. Подошла к окну и долго смотрела на улицу, на дома напротив, редких прохожих, летнее кафе на углу Камю. Вздохнула, отхлебнула давно остывшего кофе, поморщилась.
День выдался хороший, тёплый августовский день. Скоро придёт сентябрь, ещё немного побалует солнцем, а потом зарядят дожди по неделе, и с моря будет дуть промозглый ветер.
— Мелани, — окликнула она, — ты не забыла, что мы должны ехать?
— Не забыла, мамочка, — отозвался жизнерадостный голосок. — Я уже иду.
Шесть лет, господи, ей уже шесть лет! Или —
Что же делать, как жить дальше? Нет, она не ропщет, не жалуется — что толку жаловаться… Разумеется, она положит жизнь на то, чтобы Мелани выросла из нежной весёлой попрыгуньи в разумную, приспособленную к этому непростому миру взрослую женщину, но… Ах, Мишель, Мишель, как ты мог?!
— Готова? — улыбнулась она навстречу дочери.
— Мама, а можно, я расскажу Пьеру про Мюэтту?
— Пьеру? Пьер — это?..
— Ну ты же помнишь, мамочка, не притворяйся! — возмутилась Мелани.
— Ах, Пьер! — улыбнулась Женевьева. — Ну конечно, помню. Только давай поговорим об этом, когда вернёмся, хорошо?
— Ага.
— Как ты сказала?
— Да.
