— Извините, я снова подвёл вас… — сев на колени, юноша остался в поклоне, продолжив свои объяснения, — Я знал, что один из слуг Императору следит за мной, и скоро может раскрыть тайну, потому попросил одного верного война помочь мне. Он знает о наших планах, потому ему можно доверять. — сидя в наклоне юноша не увидел, как взгляд господина наконец-то пал на него, вот только был он совсем не добрым, — Как только мы ушли в путь, он положил в мои покои одежду, вот только вместе с ней и вещицу этого слуги. Так же, я попросил его оторвать кусочек от одежд и спрятать его в покоях того слуги. Так мы смогли провести Императора и Ян Бингвей, отведя от меня подозрения и…
— И снова не оповестив меня о своих планах… — слышал не голос, а рычание, Лань шу поднял голову, тут же побледнев как мел, видя яростный гнев на дорогом лице, — Как ты мог… ты… Ты доверился какому-то воину, а не мне! Напоил меня успокоительными, чтобы я не лез в это дело! Не дал и шанса мне… — кричав как не в себя, Вэй Сян так же размахивал руками, и будучи в ярости поднял руку, почти опустив её на дорогого человека, но вовремя успев остановить себя, не допустив удара, но не сдержав последней капли эмоций, — Стать тебе нужным…
По лицу парня пошли слёзы, никогда прежде не показывающиеся никому. Лань Шу видел их лишь однажды и больше этого не желал, но своими же действиями вывел дорогого человека, так больно ранив его в самую душу.
— Господин, я…
— Нет! — оборвал слабый голос слуги господин, — Уходи, сегодня… — отвернувшись от самого дорогого человека на свете, Вэй Сян всё же произнёс очень болезненные слова, — Я не хочу тебя видеть.
Всего несколько слов удалили по Лань Шу сильнее, чем множество мечей когда-либо вонзившиеся в его тело. В душе стало так холодно, а в голове пусто, и лишь одно крутилось на уме, —
— Простите… — тихо прошептав всего одно слова, Лань Шу покинул покои господина, как и он пролив в этот день кровь и утратив веру в самого себя.
***
Не находя себе покоя, Лань Шу направился на тренировочное поле, думая тренировками заглушить слова, как болезненный звон бьющих по его голове.
«
Без сил рухнув на землю, Лань Шу не ощущал боли несмотря на то, что все его костяшки и ладони были разбиты до крови, а рана на шее открылась, снова заливая алыми каплями одежду.
— Шу!
Услышав, знакомый и до боли родной голос, юноша дернулся, осторожно подняв голову. Вэй Сян стоял прямо напротив него, смотря обеспокоенным и испуганным взглядом на дорогого человека, выглядящего так, словно только пришёл с кровавой битвы.
Без слов схватив Лань Шу за запястья, господин повёл его к лекарю, приказав тому выйти и лично принявшись обрабатывать и перебинтовывать раны. Всё это происходило в полном молчании. Юноша боялся поднять голову на господина, потому тихо сидел и послушно принимал помощь – не считая, что он её достоин.
— Тебе нужен отдых, иди в комнату, — закончив со всем, Вэй Сян встал и уже был готов выйти из комнаты, как вдруг сзади его обхватила и крепко обняла пара рук.
— Ты.. ненавидишь меня? — осторожно, почти шёпотом спросил Лань шу, до смерти боясь услышать положительный ответ.
— Что за глупости ты несёшь? — несмотря на явное опьянения, Вэй Сян выглядел вполне трезво, будучи напичканным сильным успокоительным, действие которого ещё не прошло, — Я зол на тебя, но не ненавижу. — обернувшись, юношу прошёлся взглядом по обеспокоенному человеку, твердо закончив, — Я не могу ненавидеть тебя, но пока не могу простить...
— Что мне нужно сделать, чтобы ты смог? — успев на колени, Лань Шу чувствовал себя ничтожеством. Он всегда ощущал это противное чувство внутри, но с появлением в его жизни господина всё изменилось.
Юноша был уверен в себе и знал — ом может добиться всех высот, победить всех врагов, сделать невозможное, только если рядом будет его дорого человек. Но если он уйдёт… Лань шу не приставлял что тогда с ним будет.
— Прошу, не держи на меня обиду. Я виноват. Сильно виноват, но прошу… — никогда прежде юноша так не молил о прощении, но для него Вэй Сян и его мнение дорожи всей гордости, потому он не видел в этом ничего заурядного, — Не разочаровывайся во мне…