Для Лань Шу никогда не было страшно вступать в бой против многочисленных воинов или в алое пекло, в разгар сражения, но вот оставаться в неведении, когда любимый человек далеко – это ужасное чувство.
Хоть юноша сам предложил данный план, но не мог быть уверен в его успех, поскольку в жизни ничего нельзя предположить заранее. Жизнь ужасна изменчива и неопределённа. Лань Шу всё ещё не мог понять с чего это Вэй Сян с первых дней был так обходителен и мягок, к незнакомому слуге. Казалось, что юноша с первого взгляда влюбился в Лань Шу, но это же невозможно…
Сначала юношу тревожило это чувство, но теперь он не представлял, как без него можно жить. Все приятные моменты у Лань Шу, были лишь с его высочеством. Лишь к нему он испытывал тёплые чувства в груди, но именно из-за них ощущал и безграничную боль.
Лань Шу боялся за господина больше, чем за собственную жизнь. Юноша был готов на всё ради любимого человека, но очень боялся, что если отдаст всего себя, то в итоге принесёт дорогому человеку боль. Вэй Сян неоднократно говорил воину о том, что он для него очень важен, а если Лань Шу зайдёт так далеко, что ему придётся отдать собственную жизнь, тогда господин впадёт в печаль, а может ещё хуже… Этого юноша допустить не мог, но и не знал, как можно усесться на всех стульях сразу. Он желал величия своему правителю и счастья. Но, то могут быть два разных пути, а выбрав один придётся отказаться от второго…
— Люблю зиму. Она так безжалостно холодна, но в тоже время белоснежна и прекрасна. — неожиданно позади юноши появился сам Император, встав напротив него.
Лань Шу был так задумчив, что пропустил приход внезапного гостя, почуяв его лишь с открывшейся дверью, и то по пронзительному сквозняку.
— Приветствую вас, господин, — сделав поклон, юноша вновь повернулся к окну, чувствуя неприязнь к владыке.
После встречи отца и сына, Лань Шу увидел на щеке Вэй Сяна покраснения от удара. Юноша ненавидел всех, кто хоть пальцем смел тронуть его господина, а тут удара… Этого воин не мог простить даже самому Императору.
— Чувствую от тебя идёт волнение. Боишься за моего сына? — уж слишком мягко великий Император говорил с простым рабом. Лань Шу понимал, мужчина пришёл не просто поговорить, а продолжить разговор, который не пожелал закончить его сын.
— Моя жизнь принадлежит господину Сян. Как я могу не беспокоиться о его благополучии? — будучи равнодушным к присутствующему, юноша не смотрел на него, зная, что от одного неверного взгляда могут быть плачевные последствия.
— Верность, это хорошее качество, но есть и лучше, — с интригой проговорил правитель, будучи всего в шаге от слуги.
— И что же? — не желая получать ответа, Лань шу всё же пришлось продолжить беседу, не смея игнорировать прихоти Его высочества.
— Власть. — кратко ответил Император Вэй, взяв юношу за рукав и повернув на себя, — Можно быть верным псом, всю жизнь прожив под ногами своего хозяина или показать свой талант и выйти в свет будучи не просто рабом, а… — словно делая неслыханную неслыханное одолжение, мужчина протянул руку, в которой лежал сверток, — Личностью.
Что было в данном свертке Лань Шу было совершенно плевать, но он догадывался что это какое-нибудь соглашение на его душу и тело воина. Сейчас юноша всё ещё имел статус слуги, хоть и вырвался в «Воины», но для всех был лишь пушечным мясом. Для всех, кроме своего господина.
Повысить раба в должности «Советника» или «Правой руки» может лишь Император, но отец Вэй Сяна не желал давать Лань Шу такой награды, уже с кем-то договорившись об его отправке на службу в другое царство за дары. В другом Царстве воину и впрямь могу присвоить какой-то титул, дав тем самым ему право командовать.
— Спасибо за предложение, Ваше Высочество, но меня вполне устраивает своё положение, и я готов быть хоть у ног, хоть под ногами моего господина, но… — подняв на Императора достаточно холодный взгляд, Лань Шу дал твёрдый и бесповоротный ответ, — Только под его.
Мужчина с удивлением смотрел воина, смеющего так нагло смотреть ему прямо в глаза. Лань Шу был зол. Ему предлагали предать собственного господина, ради какой-то чести и звания. Для юноши всё это не было ничем иным, как пустышкой, не стоящей ничего. Будучи неудовлетворённым данным ответом, Император поднял руку, желая показать рабу своё место. Лань Шу даже не прикрыл веки, ожидая удара и не собираясь даже от него уворачиваться, —
— Ваше Высочество! — упав на колени, слуга прервал желания Императора, чем вызвал новую вспышку гнева.
— В чём дело?! — грубо крикнул мужчина, от чего вошедший затрясся, уже понимая, что ему отрежут голову.