Ну да. В то, что эта идея движет, как-то больше верится. Идея вырастить культурного и образованного ребенка. В некоторых кругах это становится сверхценностью.
Проблема в том, что любая идея сделать ребенка каким-то (культурным, успешным, воспитанным, счастливым и т. д.) рождает тревогу и, как следствие, повышенный контроль. А как же не тревожиться и не контролировать, если живой ребенок постоянно выпадает из родительского желаемого образа? Как не тревожиться, если мы уже «видим» его через 20 лет культурным и образованным, а он сейчас ничего не делает для того, чтобы таким быть?
По этой же причине с первых классов уже родители думают, когда ребенку не сразу что-то дается: а как же он, вот такой несмышленый, ЕГЭ будет сдавать?! Ему же в институт идти! И ты знаешь, никого же не успокаивает фраза, что ЕГЭ через 10 лет, и это очень большой срок. Да десять лет назад еще не было на свете этого будущего «сдавателя» ЕГЭ! Про то, что ребенок может и не захотеть в институт, можно даже не заикаться. А чтение вообще такая священная корова! Как можно сомневаться, что ребенок ДОЛЖЕН любить читать?
И чем жестче этот желаемый образ ребенка, тем больше любая мелочь раздувается в масштаб «а как же он тогда будет…?». Тем больше требуется контроля над тем, чтобы этих мелочей не было.
Кать, ну а правда? Как он сдаст ЕГЭ, если у него не будет навыка воспринимать и анализировать информацию из книг? Я помню, что начала читать после того, как во время подготовки к МГУ репетитор задавал мне прочитать за два дня «Отцы и дети» или выучить наизусть, включая все авторские знаки препинания, поэмы Лермонтова и Пушкина. После этого жесткого опыта я поняла, что могу читать с удовольствием.
Не сдаст ЕГЭ – будет дворником. Так же нас пугали всю школу? Девочкам, правда, другую карьеру пророчили. Это, конечно, прочно в нас сидит. Прочнее, чем реальный опыт даже. Вот твой реальный опыт говорит, что полюбить читать можно в 11-м классе, правильно?
Да, получается так. Но как бы мне легче все это далось, если бы я развила в себе этот навык несколько пораньше.
Может быть. Как известно, сослагательного наклонения в истории, в том числе в личных историях, нет.
Часто такое встречается, что у родителей что-то не вышло, или было тяжело, или и сейчас тяжело, и из лучших побуждений они хотят сделать так, чтобы у ребенка было по-другому. Чтобы ребенок осуществил это родительское «если бы». «Если бы я полюбила читать раньше – мне бы было легче. Пусть Эрик полюбит читать раньше». «Если бы я закончила музыкальную школу, я бы сейчас играла в компании и была центром внимания. Пусть мой ребенок закончит». «Если бы я была менее тревожной, мне бы легче жилось. Пусть мой ребенок не так тревожится». Ну и так далее.
Мы исправляем собственное прошлое или настоящее, с которым не смирились, через детей. А они, видимо, осуществят свои непрожитые жизни (они ж наши идеи будут проживать) через своих детей. «Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, – это непрожитая жизнь его родителей». Карл Юнг сказал, если что.
То есть ты хочешь сказать, что все эти «соломки», которые мы хотим подстелить нашим детям к ним, скорее всего, отношения не имеют и пользу не принесут?
Имеют или не имеют отношение – да по-разному! Переживания «он не любит читать, ему не о чем будет общаться» или «он с трудом складывает числа в первом классе, значит, он не сдаст ЕГЭ» – не имеют. Это наши тревожные фантазии. И недостаток веры в ребенка. Это грустно, что у нас часто мало веры. Часто же и в нас не особо верили, сильно контролировали или критиковали.
А про принесут или не принесут пользу – а как узнать то заранее? Опять же хочется здесь «соломки», хочется гарантии, что есть какие-то наши родительские решения и действия, которые однозначно принесут ребенку пользу. Но гарантий нет. Родительство (как и любые отношения) – это территория неопределенности. Мы принимаем решения, а ответ, полезно это было или нет, мы не узнаем еще долго, возможно, никогда.
Но есть какие-то закономерности, на которые можно опираться, если тебе важно, чтоб ребенок полюбил что-то, в частности читать. Без гарантий.
