Такие отношения, в которых могут посочувствовать, признать твое состояние: «устала, испугалась, растерялась, тяжело тебе». В которых могут рассказать и про свое несовершенство. Не обязательно погладят по головке, но будут за тебя, а не за идею, правильность или еще что-то. В таких отношениях мы учимся и сами к себе относиться добрее.
И важно напоминать себе, что если у тебя что-то не получается с детьми – это нормально. Что если ты временами срываешься, не справляешься, ошибаешься – это тоже нормально. Можно научиться что-то делать лучше, но нельзя научиться не «ошибаться» совсем.
Детям не нужны идеальные родители, более того – не полезно демонстрировать детям свою «идеальность». Детям нужны живые родители, показывающие разные эмоции, потому что так дети учатся справляться со своими разными эмоциями. Детям нужны ошибающиеся родители, что дает детям право не быть идеальными и спокойно относиться к несовершенству.
И поэтому нет никакой необходимости фанатично пытаться всегда следовать всем советам из книг. Оттого что мы не следуем «заповедям» от экспертов, мы не становимся плохими родителями. В конечном итоге только мы сами решаем, что подходит для нас и для наших отношений с детьми, а что нет. Мы можем выбирать, что брать из книг и из советов, а что нет. Неважно, по какой причине не брать: не нравится, не «пошло», не работает в нашем случае.
В общем, когда из тревоги о том, все ли мы делаем правильно и хороши ли мы как родители, рука потянется за очередными книжными правилами, предлагаю остановиться и напомнить себе, что мы можем быть неидеальными, несовершенными, можем не стараться быть во всем хорошими.
Как раз один из моих мотивов чтения книг про детей – это то, что хочется избежать ошибок моих родителей. И вообще каких-то страшных ошибок и травм ребенка. Хочется верить, что если узнать про все это побольше из умных книг, может, получится обойти все острые углы. Все-таки когда читаешь про то, как правильно, и читать нравится, то чужие мысли и концепции могут очень подпитывать. Это значит, что я развиваю себя как родителя, не сижу сложа руки.
Конечно, в книгах можно найти подсказки или какие-то другие модели, не такие, как наши детские. Но не стоит надеяться, что это совсем убережет нас от «ошибок», а наших детей от травм.
Во-первых, потому что мы люди и не можем быть безупречны, совершенны и не совершать ошибок. Это неприятная новость, но очень облегчает жизнь, когда это принимаешь.
По этой же причине неизбежны травмы. Они просто есть в жизни ребенка, совсем их избежать невозможно. Стремление «избежать травм и ошибок» – это погоня за недостижимым. И как любая погоня за невозможным – это вызывает ужасное напряжение и мешает отношениям.
В принципе, «во-первых» было бы достаточно, но скажу все-таки еще «во-вторых» и «в-третьих» про страх ошибок и травм.
Во-вторых. Страх «ошибок и травм» очень силен до тех пор, пока мы сами не помогли себе пережить собственные травмы и «ошибки» наших родителей. Когда мы подлечиваем свои раны, то приходит уверенность, что даже после «травм и ошибок» можно жить наполненной жизнью. И тогда менее страшно за детей. (Отсутствие страха ошибок не означает индульгенцию на любые действия, если вдруг захочется так это трактовать).
И в-третьих. Идея вырастить безупречно психологически здорового ребенка не многим отличается от любых других идей по «выращиванию» определенных детей. Проект – он и есть проект, детали – это уже частность. И тогда нам сложно принять любое отличие ребенка от желаемой модели. Все его «нездоровые» реакции будут нас очень тревожить и раздражать.
Вообще, право ошибаться – это то, на что я лично опираюсь. Способность погрустить, пережить разочарование в собственном несовершенстве и несовершенстве ребенка – то, что дает мне свободу, легкость и силы быть мамой. Хорошей, кстати. Я начинаю видеть не то, что у меня не получается, а то, что я умею, делаю и какая я. И какой Паша в реальности. Вообще не совершенный. Не книжный и не такой, как я задумывала. Часто непонятный, раздражающий, ставящий в тупик, попадающий во все незалеченные болевые точки. Очень клевый. Очень любимый. Не променяла бы ни на какого другого, самого совершенного мальчика в мире.
