Там она играла сексапильную соседку, невольную искусительницу главного героя, жена которого летом уехала отдыхать подальше от нью-йоркской жары. Они флиртуют, болтают, герой очарован, но мучается угрызениями совести и страхами, что, если заведет романчик с соседкой, их обязательно поймают. В итоге добродетель торжествует, и флирт так и остается только флиртом.
За этот фильм ей на студии неофициально пообещали сто тысяч долларов, но что еще важнее – это наконец-то была хорошая роль в качественном кино.
Но зато теперь у Мэрилин обострились комплексы. Она то заставляла переснимать дубль за дублем, пытаясь сыграть как можно лучше, то страшно опаздывала, потому что боялась показаться на съемочной площадке. К тому же семейная жизнь постепенно превращалась в ад, и для того чтобы являться на съемочную площадку и изображать легкость и веселье, Мэрилин приходилось постоянно принимать полученные от студийного доктора снотворные и успокоительные таблетки.Это та самая сцена, в которой героиня Мэрилин, чтобы охладиться, становится над вентиляционным люком станции метро, и ее юбка взлетает вверх. Чтобы не создавать пробок и избежать скопления людей, этот эпизод снимали после полуночи, но это не помогло – все равно собрались тысячи зрителей, не говоря уж о журналистах. Съемки шли два часа, Мэрилин за это время сильно простудилась, но не перестала улыбаться своим поклонникам.
Впрочем, из-за рева толпы сцену все равно пришлось переснимать в павильоне. И режиссер знал это заранее – время для пересъемки уже было внесено в график. Все это представление носило чисто рекламный характер – чтобы усилить интерес к будущему фильму.
Но Джо Ди Маджо об этом не знал, а если бы и знал, вряд ли бы его это утешило. Он как раз приехал в Нью-Йорк навестить жену и застал представление в самом разгаре. Увидев, как юбка Мэрилин раз за разом взлетает в воздух, он пришел в ярость и устроил ей страшный скандал и, видимо, с рукоприкладством.
