— Ну, да! — не поверил принц, который уже успел переговорить с дядей о том, что случилось там, на злосчастном блокпосте. — С мизерным резервом такое не сделаешь! Хочешь сказать, это сделал кто-то из вас? Или сама Пресветлая снизошла? Не слишком ли для простой девчонки?
Вальен-таль взглянул на него мрачно. Он не знал — можно ли рассказать принцу о том, что Ангелика — не житель Лукрейла. Что кто-то из высших сил пересадил душу девушки в тело его сестры. Впрочем, кажется, об этом точно не знал никто, кроме него, да лордов Вайзер-таля и Шанти-таля.
— Положим, девочка не так проста, как это тебе кажется, — вставил Вайзер-таль, поднимаясь и топая к винному погребку. Перебрал скудный запас, хмыкнул. Взял что-то наугад. Сейчас хотелось просто смочить горло алкоголем. Любым. — В любом случае, я бы воздержался от разговоров о способностях девочки.
— Я бы тоже — эхом подхватил Шанти-таль. — Вайзер, брось ты этот компот…. Сейчас чай заварю.
— Мне покрепче, — обернулся к другу Вайзер-таль. — Вальен, ты позволишь?
— Кухня в вашем распоряжении, — отмахнулся Вальен-таль, вновь устраиваясь рядом с женой. — И большая просьба ко всем…
— ?!!
— Шли бы вы уже… Все. Простите, Ваше Высочество, я хочу просто побыть с женой наедине. Без вас, сильных мира сего. Исключение — Шанти-таль.
— Вальен-таль, а мне? Мне можно остаться?
— Простите, лорд Вайзер-таль. Нет.
Ожил переговорник. Так кстати….
— Лорд Вайзер-таль, срочно прибыть во дворец. Златоцвета с собой захватите, — мрачно потребовал хриплый голос лорда Свитана. — Что с Ангелом? У нас к ней есть несколько вопросов. Несколько десятков вопросов.
— Запишите на бумажку, потом оптом зададите, — пробурчал Вайзер-таль, с грустью глядя на бледное лицо недавно обретенной дочери.
— Я запрещаю в ближайшие дни трогать Ангела, — ответил Шанти-таль. — Сами разбирайтесь. Не маленькие.
— Да мы-то не маленькие, — проворчал капитан. — Только непонятного все равно меньше не становится.
***
Столицу Королевства Северных Ветров будто выморозило. Хотя купол над городом не пропускал совсем уж лютые холода, но зима здесь была самая настоящая: с пышными сугробами, с буйными метелями, тихими снегопадами…. Обычно по улицам было не протолкнуться. Прогуливались ради свежего цвета лица зажиточные горожанки. Неспешно катились на железных полозьях расписные сани, в которых сидели юные — и не очень юные — аристократки…. Гарцевали на породистых жеребцах молодые аристократы, браво подкручивая усы и подмигивая всем лицам женского пола. Торопились по делам торговцы, клерки и прочая, прочая, прочая….
Сегодня город будто вымер. Только пролетали на вороных конях летучие отряды гвардейцев.
— Ворота так и не открыли, — шептались горожане победнее, которых нужда гнала в лавки и на рынок.
— Стражников-то гвардейцы сменили, — оглядывались кумушки, — Ох, не к добру…
— А лорда такого-то еще по ночи увезли, — закатывала глаза булочница, которой ночью почему-то не спалось, и она отправилась в свою пекарню, чтобы поставить тесто для булочек с пряностями. А уж почему она пробиралась к пекарне через Королевский парк — так заблудилась. Да. Именно так — задумалась, снежок шел хлопьями, луна светила в полсилы… Вот и заблудилась….
— Уж не с конюхом ли такого-то лорда блудила? — свойски подмигивала булочнице знахарка, которая этой же ночью возвращалась от захворавшей купеческой дочки. Дочка расхворалась здоровым, крепким мальчишечкой, и теперь купец крушит лавку, не зная — куда бежать в поисках заразы, наградившей его званием деда…. М-да…
Однако кумушкам приходится разбежаться по своим домишкам. Подальше от будто взбесившихся гвардейцев.
Так что нынче с самой ночи скачки были только у черных карет без гербов, да у личной гвардии Его Величества Златовласа.
Сам Златовлас Семнадцатый в сопровождении лорда Свитана сейчас подходил к подземному каземату.
— Что с Ангелом? — спрашивал Его Величество. — Пришла в себя?
— Дядя сказал, что все еще без сознания, — мрачно отозвался лорд Свитан. — Шанти-таль остался с нею и Вальен-талем. На всякий случай.
***
Пытки — это всегда страшно. Пытки — это мерзко, грязно и кроваво. И если ты не садист — переносить боль и страдания людей тяжело. Даже если на дыбе корчится твой враг. Заклятие правды, говорите? А кто вам сказал, что от него муки легче?!
Король смотрел на хрупкую девичью фигурку, пристегнутую за руки к костылям, вбитым в стену. Она все еще стояла обеими ногами на полу, но руки уже затекли, и девушка едва сдерживала слезы и мольбу. В глазах плескался неприкрытый страх.
— Ваше Величество, за что? — шептала она, — За что?! Я ничего плохого не хотела….
— И так уже целый час, — вздохнул громадный мужик в красном колпаке с прорезью для глаз. Излишней жалостью он не страдал: за годы службы главным палачом насмотрелся на хрупких леди, которые не гнушались ни ядов, ни отравленных шпилек, ни острых кинжалов.
