– Верно. Однажды она подошла к нам на родительском собрании и спросила, есть ли у тебя диагноз. Мы сказали «да». Через три недели мы уехали из Молда, и тем дело закончилось. Но это был один-единственный раз. С тобой все в порядке, ты хорошо учишься, поэтому я не сомневался… что принял правильное решение.
– Ты же профессиональный педагог, как ты мог закрыть глаза на такое!
– Я не закрывал глаза, Фредди, просто хотел подождать. Все это время я наблюдал, чтобы понять, нужна ли тебе наша поддержка. Она не потребовалась, потому что ты молодец. Я тобой горжусь.
Фредди слабо улыбнулся – от волнения на большее у него не хватило сил.
– Может, я и умный, – сказал он, – зато очень застенчивый. Мне непросто заводить друзей. Наверное, порой я неправильно себя веду, потому что мне трудно понять людей. Сейчас мне действительно нужна поддержка. И я хотел бы объявить о своем диагнозе.
– Здесь? – спросил отец, указывая на кухонный стол. – Или всему миру?
– Да, всему миру. То есть в школе.
Папа кивнул и откусил кусочек тоста.
– На следующей неделе я напишу заявление в твою школу. Мы все уладим. Фредди…
– Что?
– Мне очень жаль. Я правда хотел как лучше.
– Ничего, папа.
– А еще из-за чего вы с мамой поругались?
Фредди взглянул на отца. Добрый и мягкий. Плюшевый мишка. Заботливый. Хороший человек. Не тот, кто брюхатит школьниц и вынуждает их кончать с собой, не тот, кто ночами душит жену и изменяет ей с блондинкой в красных замшевых сапогах.
– Ни из-за чего. Только из-за синдрома Аспергера. Она ужасно разозлилась, ударила меня и обозвала мелким говнюком.
Отец вздохнул.
– В последнее время твоя мама в очень странном расположении духа. Жаль, что ты подвернулся ей под горячую руку.
Фредди пожал плечами и взял с тарелки последний кусочек тоста.
– Ничего страшного, бывает.
Папа улыбнулся. Фредди улыбнулся в ответ. Однако в голове крутился незаданный вопрос: «Что на самом деле случилось с Женевьевой Харт?»
Джоуи весело попрощалась с Дон и вышла с работы. Сердце подпрыгивало и трепетало под дешевым кружевом нового бюстгальтера. Наступил вечер пятницы, предстояло свидание с Томом. Джоуи волновалась до тошноты.
Том заказал номер в поразительно красивом отеле в гавани. Джоуи не ожидала, что «Бристоль харбор» будет таким фешенебельным. Она думала, их встреча пройдет в «Новотеле» или в «Холидэй Инн»: там удобные номера с модерновой обстановкой – самое то для свидания на одну ночь. Тем не менее Том выбрал бутиковый гранд-отель: высокие потолки, арочные окна, сине-зеленый бархат, бронзовые светильники, ароматизированные свечи. Номер для молодоженов.
– У меня бронь на имя мистера Дарвина, – обратилась Джоуи к девушке на ресепшен.
– Да, вижу, – подтвердила та, сверившись с компьютером. – На одну ночь?
– Да-да, на одну ночь.
Джоуи вручила администратору банковскую карту. Том заверил, что вернет ей деньги наличными: так удобнее для всех.
Из окна номера на втором этаже открывался вид на вечерний город. Позолоченное изголовье огромной кровати было обтянуто бархатом, рядом стояло красное бархатное кресло с бирюзовыми подушками. Роскошный номер!.. Джоуи сняла сапоги; ноги утонули в мягком ковре.
Альфи прислал очередную эсэмэску: «Ты уже едешь домой?»
«Нет, – ответила Джоуи. – Пройдусь по магазинам».
«Хочешь купить продукты?»
«Нет, одежду».
«Надолго?»
«Не знаю, как пойдет».
«Напиши, когда будешь возвращаться».
«Хорошо».
«Люблю тебя».
Джоуи не смогла принудить себя к ответному признанию, поэтому отправила эмодзи в виде сердечка и выключила телефон.
Том сказал, что уйдет с работы, как только сможет, и напишет ей по дороге в отель. Уже семь двадцать. Джоуи заглянула в мини-бар, потом увидела прайс-лист и решила ничего не брать. Она зашла в ванную, положила зубную щетку и пасту на мраморную столешницу. Взглянула на себя в зеркало: неплохо, неплохо. Платье, купленное вчера в паническом угаре шопинга, смотрится очень удачно. С кожей все в порядке. Волосы лежат нормально. Джоуи подкрасила губы помадой и уселась на кровати.
И тут у нее сдали нервы. К животу подкатили тошнотворные волны неуверенности и страха.
