— Тоже мне проблема! Со стороны газохода периметр ограждений бесполезно восстанавливать. Во время старта ракеты, там такая струя хреначит, что сносит все, что не приколочено. И приколоченное сносит. Возьми напольную облицовку газохода. Это пазогребневые чугунные плиты, толщиной 100 миллиметров. Их после сборки еще и сваривают. Так вот, если в работе допущен брак, эту плиту потом находят метрах в двухстах от старта. А ведь она весит 360 кг! Так что периметр там как правило порушен, а восстанавливать его постоянно — руки не доходят.
— Ладно, проникли, слили топлива ведерко, ушли. Некрасиво конечно, но десяток литров на фоне 280 тонн, сам же про то говорил, это не критично. Или критично?
— Да не обеднеет наша страна с десяти литров керосина. Тут другой момент.
Оказывается, что после того, как дважды рванули на старте запускаемые ракеты, всю топливную аппаратуру переделали. Причем радикальнейшим образом.
— В общем, пуганная ворона куста боится. Конструктора по заявке ракетчиков сконструировали топливную аппаратуру так, чтобы исключить даже капельные проливы. Производственники выполнили работу с нужным качеством и все успокоились. Вот только решение одной проблемы, породило тьму других.
Исключение проливов усложнило процесс заправки нижних ступеней ракеты в разы. Процесс подготовки ракеты к старту увеличился по времени. Раньше, когда эти ракеты были боевыми, никто бы не стал выдумывать себе такой геморрой. Но когда в верхней ступени стало размещаться другое «изделие», время подготовки ракеты к старту перестало быть критичным и вопросам безопасности пусков уделили больше внимания. По регламенту, подготовка к пуску занимала двое суток, но за счет интенсивного труда, этот срок сократили вдвое. Вроде бы все и всех устраивало. Но есть одна засада. Трагедией для ракетчика является отмена пуска. Не задержка, а вообще отмена. Это ведет к необходимости сливать топливо. Все 280 тонн! Трагедия в том, что выполнить эту процедуру раз в 10 сложней, чем заправку. С этим справляются, но об упрощении процесса мечтать не переставали.
— Погоди Николаич, ты говоришь, что это боевая в основе своей ракета. Они что, все у нас такие дебильно устроеные?
— Да нет, ничего подобного. Просто это устаревший образец, еще с Королёвских времен. Тогда были не шахтные, а открытые старты. При Хрущеве их наштамповали столько, что девать некуда, а выкинуть жалко. Вот их и стали использовать для вывода на орбиту легких спутников.
— Тогда понятно. А что там дальше было?
А дальше, пойманными пацанами занялся особист. Только зря он стал их с самого начала запугивать, требуя выдать главного затейника. Этим он испортил все дело. Инженеров полка интересовал технический аспект, а этот дуболом начал «шить политику», чуть ли не измену Родине. Да и в этом он хватил через край, обещая устроить серьезные неприятности родителям. Пацаны уперлись и молчали как юные партизаны. Прикинулись дурачками и не выдали никаких тайн.
— Так может они там что открутили или дырочку проделали?
— В том то и дело, что про это в первую очередь подумали и все тщательно осмотрели. Ни дырочек, ни разборки. Все целым было.
— А не могли они снять деталь, потом по-новому прикрутить?
— Не выйдет. Это тоже было бы заметно, да и проливы остались бы после этого. А там было все сухо.
— Да Николаич, вот значит как бывает! Лучшие еврейские умы бьются над решением задачи, а какой то деревенский валенок походя ее решает.
— В КБ сидят не только евреи. Но в остальном ты прав.[13]
То, что дети способны проявить творческие таланты не только в преступных целях, меня убеждать не стоит. Достаточно вспомнить колонистов Макаренко, которые с «нуля» организовывали серьезное производство и успешно им управляли. Причем сложные по тем временам технологии осваивали дети, не получившие профильного образования. А процесс управления? На манагеров их точно никто не учил. Тем не менее, технологическая, организационная и финансовая дисциплины соблюдались образцово.
