Ему нужно время? Хорошо. Я дам ему его, даже больше, чем нужно. Хотя вряд ли он им воспользуется. Он не собирается меня прощать, и это видно по его безжизненным глазам, совершенно равнодушным ко мне. Просто он не только мне, но и самому себе не может признаться, что между нами все кончено. Это и есть конец. И он не счастливый. И я наконец это понимаю, в эту самую секунду. Может, мне сказать за нас двоих? Порвать всё к чертям собачьим? Ладно, думаю, это ни к чему. Всё и так ясно. Если ему нужно время, пусть оно у него будет. Но мы оба знаем исход. Так зачем мне его дожидаться?
– Хорошо, я уйду. – Еще секунду смотрю на него и направляюсь к двери. И тихо шепчу ему:
– Прощай.
Он вряд ли услышал.
20 января 2020.
Понедельник.
После того дня прошло… да какая разница, сколько дней прошло. Я на следующий же день отправилась в поликлинику. За несколько дней прошла обследование, рассказала неврологу о своих приступах, заглянула к психиатру. Теперь, я знаю, что со мной не так – панические атаки. Сообщила о кошмарных сновидениях – он выписал какие-то таблетки. А главное, ради чего я всё это затеяла, мне дали нужную справку. С ней я отправилась в деканат, написала заявление на академический отпуск, и её приняли. Собирая весь пакет документов, я много раз задумывалась, правильно ли я поступаю… Не знаю.
Направляюсь в деканат. Собираюсь потянуть ручку двери, как в эту же самую секунду дверь отворяется и предо мной встает Игорь, чуть не налетает на меня. От неожиданности я чуть в обморок не падаю, но вовремя беру себя в руки.
– Игорь, – начинаю я. Взгляд его полон растерянности, однако голос уверенно произносит:
– Нет, Алекс. Не сейчас, – огибает меня и уходит.
Я стою как вкопанная, перед дверью деканата. И пытаюсь сдержать подступающие слезы. Появляется ядовитый ком в горле, который медленно начинает душить. На дрожащие губы падает одинокая слеза.
Ну уж нет, Игорь. Я должна поговорить с тобой. В последний раз. Это мой шанс.
Врываюсь без стука, запираю дверь изнутри.
– Алекс, я же сказал…
– Нет, мы поговорим здесь и сейчас, – твердо заявляю я.
Он садится за стол, нервно потирает шею. Но ответа я так и не получаю.
– Я хочу знать, намерен ли ты меня прощать? – (И снова глухо, будто со стенкой говорю.) – Хорошо, спрошу по-другому. За что ты так со мной? Ты таким образом наказываешь меня? Или что? Пытаешься окончательно добить, да?! Будто я не понимаю, что произошло. Словно я не жалею, что позвонила ему в ту ночь. Игорь, мне правда жаль. Мне жаль, черт побери! Ты винишь меня в его смерти, но я не понимаю почему. Почему, Игорь? Или по-твоему это я устроила аварию?.. Молчишь? Хорошо. Молчи. И так говорю только я… Ты прекрасно знаешь меня, знаешь, вернее можешь предположить, каково мне сейчас, однако продолжаешь причинять мне боль. Я открылась тебе, открыла тебе свое ранимое сердце, а ты топчешь его сапогом. Ты эгоист, знаешь да? Иначе это никак не назовешь.
У меня больше нет слов. И нет надежды. Разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Алекс, мне нужно подумать. Я не могу сейчас ничего тебе ответить.
Да сколько можно думать?! Уже почти месяц прошел.
«Думай. Можешь долго думать. Можешь вечно. Но ждать я тебя не буду», – хочется мне ответить, но я проглатываю слова со слезами и выхожу. Выхожу в никуда. В мир, где я осталась одна. Без него.
