Игорь первым выходит из воды, я за ним; на ходу выжимаю волосы, и вода с них стекает на мраморный пол.
— Следующий раз? Мы придем сюда еще раз?
— Разумеется. Но не на этой неделе. Слушай, мне придется уехать на пару дней. Возможно… на неделю.
— Тебя не будет неделю? — в изумлении округляю глаза.
Вот это да. Не успело наше первое свидание подойти к концу, как тут такая "потрясающая" новость. Неделя, целая, черт возьми, неделя! И что мне делать? Господи, до чего я докатилась! Моя жизнь целиком и полностью стала зависеть от Игоря. Даже какая-то малюсенькая неделька кажется вечностью. О Боже! Что со мной происходит?!
— Я же говорю "возможно", точнее сказать не могу, всё зависит от объема накопившихся на фирме проблем, — с напускной улыбкой поясняет он, словно пытается успокоить и уверить меня в том, что нет ничего страшного в недельной разлуке.
— Но ты же только вчера вернулся.
— Да, но сегодня утром мне позвонили с офиса и просили приехать. — Игорь запускает руку в волосы, небрежно потягивает их сквозь пальцы, и короткие волоски встают мокрым, забавным ежиком у него на голове. — Без меня там похоже не справляются.
Молчу. Он берет меня за плечи.
— Алекс, я вернусь сразу же, как освобожусь. Постараюсь уладить дела как можно скорее.
— Ладно, — поникшим голосом отзываюсь я.
— Эй, всё хорошо. У нас с тобой еще целый день впереди. Ты и представить себе не можешь, каким надоедливым я могу быть. Вечером будешь умолять меня, чтоб я наконец уехал и оставил тебя в покое, — шутливым тоном произносит он.
— Уверен?
— На сто процентов.
— И все-таки ты плохо меня знаешь.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, пожалуй, даже лучше, чем ты сама, — самоуверенно заявляет этот беглец.
— В самом деле? — усмехаюсь я.
— Несомненно.
— Хорошо, мистер всезнайка, дата моего рождения? — и победным взглядом наношу первый удар. И он же оказывается последним.
— Я имел в виду тебя, а не твою биографию. И еще, к твоему сведению, я не роюсь в личных делах студентов, чтоб обладать подобного рода информацией.
А вот сейчас стало чуточку обидно. Хотя, учитывая, что он не знал мой возраст, что упоминалось в недавнем разговоре, естественно, он понятия не имеет, когда я родилась. Дату его рождения я тоже не знаю, поэтому стоит ли обижаться? Ведь я сама устроила допрос, будучи уверенной в его неосведомленности в этой области моей жизни. Но то, что сказал Игорь о личных делах студентов, сгребая всех без исключения в одну грязную кучу, в том числе и меня, крайне задело чувствительную сторону Алекс. (Да, иногда я обращаюсь к себе в третьем лице. И нет, это не признак психического расстройства. Я делаю так, потому что это забавно.) Словно, я для него такая же, как и все, и значу для него ровно столько, сколько и остальные его студенты, которых он, к тому же ненавидит, или делает вид, что ненавидит, не важно. Словно ему плевать на меня.
Игорь по-прежнему улыбается мне, даже не догадываясь, с каким трудом я проглотила его бестактность. Видимо, у него случайно вырвались эти слова. Определенно, он не хотел обидеть.
— Вот видишь, ты многого не знаешь, — заявляю я с наигранным спокойствием.
— Прости, — виновато произносит он, плотно сжав губы.
— Ты о чем?
— Я не должен был так говорить. Ляпнул, не подумав.
Значит, все-таки понял свою ошибку. Неплохо. Стало быть, прощен.
— Понятия не имею, о чем ты, — беззаботно бросаю я, пройдя мимо него. — Я в душ.
Потом оборачиваюсь и обнаруживаю его стоящим всё там же: Игорь не сдвинулся с места ни на дюйм, а на лице застыла гримаса сомнения и неуверенности.
— Долго будешь стоять?
— Алекс, ты… иди пока. Мне нужно сделать один очень важный звонок.
— Хорошо, — пожав плечами, оставляю его.
Украдкой бросая взгляд назад, удаляюсь с территории бассейна…
После горячего душа аккуратно ступаю босыми ногами на холодный кафель, заворачиваюсь в полотенце. Возвращаюсь в спальню, а там на кровати, заложив руки за голову, лежит Игорь и, уставившись в потолок, старательно о чем-то раздумывает.
— О чем задумался, если не секрет?
Наконец он отвлекается от разглядывания ничем не примечательного потолка. Потолок как потолок. Наверное, даже самый обычный белый потолок может показаться интересным объектом, заслуживающим внимания, когда погружаешься в свои собственные, не менее интересные раздумья.
— Да так… ни о чем. — Отводит взгляд с потолка и поворачивается на бок, уперев локоть в подушку. И восхищенно, загадочно улыбаясь, смотрит на меня. — Ты такая красивая, — говорит он.
— Ты меня смущаешь. Я не накрашена, а ты говоришь красивая.
— Мы и это исправим.
— Что?
— Твое смущение и способность за секунду вливаться в краску.
— Ах это. — Застенчиво опускаю глаза. — Знаешь, сама порой удивляюсь своим способностям. И… самое странное — краснею, пылаю и горю только в твоем присутствии. Раньше такого за мной не наблюдалось. А сейчас…
