– Оля, возьми себя в руки, – его голос фоном гудел мимо ее ушей, – чего доброго, опять с сердцем в больницу загремишь. – Он машинально двигал по столу деревянную резную подставку под горячее, сделанную собственноручно из можжевелового спила.
Ольга Львовна вскинула заплаканные глаза на мужа, несколько секунд смотрела на него, хмуря брови. Вытерла нос бумажной салфеткой и ответила, подбадривая сама себя:
– Да, все верно…
На кухню зашел лейтенант:
– Распишитесь в протоколе, граждане.
– Так, родители, – появилась Зинаида, – у Али шок. Может, стала свидетелем какой-то аварии: про умершего ребенка мне твердила. С расспросами не приставать. Я дала успокоительное, так что до утра проспит.
Ольга Львовна всхлипнула:
– Что же это…
– Спокойно! Следов насилия нет, не наркотики, – Зинаида бросила выразительный взгляд на полицейского, – ситуацию, скорее всего, спровоцировали внешние обстоятельства.
Андрей спросил:
– Надеюсь, психиатр не потребуется? – на лице читался испуг.
Зинаида рассекла воздух широким жестом:
– Главное, чтобы психиатр не понадобился вам! Оля сейчас накрутит и себя, и тебя, – она бросила испытующий взгляд на Ольгу Львовну. – Коллеге позвоню, к вам направлю, но насколько я Альку знаю – девочка ранимая, реагирует на все.
Зинаида резко поднялась и направилась в прихожую:
– Да… Вся квартира провоняла. Придется вам ремонт делать.
Ольга вскочила и пошла за ней:
– Зиночка, спасибо тебе, дорогая!
– Ну, хватит, хватит. До завтра.
Полицейский тоже откланялся.
Бра из матового стекла с мягким голубым отливом освещала комнату. Альбина спала. Ольга Львовна аккуратно поправила одеяло, убрала прядь волос с лица дочери и села рядом. Она вглядывалась в лицо Альбины. Тонкие веки с чуть заметными прожилками слегка подрагивали. Одна рука вытянулась вдоль тела, а другая прижимала большого плюшевого зайца. Ольга вытерла выступившие слезы и почувствовала руку Андрея на плече.
– Пойдем, пускай спит, – произнес он шепотом.
Она встала, выключила ночник и вместе с мужем вышла из комнаты.
Альбина с трудом открыла тяжелые веки. Темнота. Ни звука. Не сразу сообразила, где находится. Попробовала встать, но внутри словно перекатывался тяжелый чугунный шар, заставляя голову опуститься на подушку. Дыхание участилось, резкая волна слабости прошлась по телу, покрыв его испариной. Скулы свело, а рот наполнился слюной.
Судорожно сглотнула и отчетливо услышала гулкие удары собственного сердца. Оно, словно переместилось в голову и стучало в висках.
Разлепила пересохшие губы и позвала маму. Ответа нет. Сжала кулаки, решив, что так голос станет громче, но изо рта вырывался приглушенно-хриплый звук. Подняла дрожащую руку и протянула в сторону, нащупав стену. Глубоко вздохнула, стараясь успокоить чечетку в груди, и несколько раз ударила кулаком. Еще и еще. Ей показалось, или в комнате родителей послышались едва различимые голоса? Альбина продолжала стучать по стене, теряя остатки сил.
Скрипнул паркет. Вспышка полоснула по глазам. Руки сами натянули одеяло на лицо.
– Алечка, мы здесь!
Мамин голос приблизился, и Альбина ощутила ее руку на своей голове.
– Андрей, выключи верхний, я ночник оставлю.
Когда резь прошла, Альбина убрала одеяло и открыла глаза. Мама в ночной рубашке, с распущенными волосами опустилась на колени возле нее. Папа в пижаме стоял рядом. Родители переглядывались. Отец заговорил первым:
– Аля, может хочешь чего? Поесть?
Мама подхватила его слова:
– Да, я бульончик твой любимый сварила. Погреть?
Альбина почувствовала, как скрутило живот, тошнота подступила к горлу:
– Нет! – закричала она невесть откуда прорезавшимся голосом, отчего родители вздрогнули и снова переглянулись.
Мама присела рядом, погладила по руке приговаривая:
– Все хорошо, мы с тобой.
Ласковые слова отозвались царапающей болью под ложечкой. От них становилось только хуже. Альбину вдруг накрыла мощная волна отвращения к себе. Она оттолкнула мамину руку, резко села, от чего комната и родители закачались, а в глазах зарябило, и сдавленно прошептала:
– Не буду! – хлынули слезы. – Есть не буду! – она почувствовала дрожь во всем теле. – Я… Хочу умереть!
Мама охнула, отпрянула назад, словно дочь ее ударила, а отец начал старательно подбирать слова:
– Дочка, ты… Наверно… Лучше не… Мы же волнуемся с мамой.
– Оставьте меня! – Альбина отодвинулась к стенке, поджав колени.
Она – преступница, и принять заботу родителей, их утешения, не могла. Не имела больше права. Перед глазами отчетливо встала картина произошедшего на озере. У погибшего мальчика наверняка были родители. Но они никогда уже не смогут обнять своего малыша. Альбина застонала, обхватила голову и начала раскачиваться из стороны в сторону. Она явственно видела
– Я не успела, – она закрыла лицо ладонями и вновь повторила: – Оставьте меня!
Мама заплакала, а отец шумно задышал и поспешно проговорил:
– Да, да. Мы сейчас уйдем.
Альбина оторвала руки от лица и с тоской взглянула на родителей. Ей вдруг стало их очень жалко.
– Пойдем, Оля, – отец помог маме подняться, – свет оставим.
