Уже ближе к вечеру, когда она проснулась в своей постели, с трудом веря, что все произошедшее случилось на самом деле, Нирайн проводил Лису в целительский блок. Тихо пройдя в палату, где лежала юная ведьма, магиана долго всматривалась в ее бледное лицо.
Неожиданно вновь проснулось чувство вины, но она решительно его подавила. Тот, кто на самом деле был во всем повинен, схвачен и надежно заперт. Правда, она немного переживала, не расскажет ли Одар о ее тайне, но Нир успел заверить: лорд Арайн обо всем позаботится.
— Не… уходите, — еле слышно прошептала Кара, когда Марилиса хотела выйти за дверь.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовалась художница, вернувшись назад.
— Будто меня… предали, использовав…
— Нас всех использовали, и мне жаль, что ты пострадала.
— Он…
— Жив и надежно заперт. Смерть будет слишком легким наказанием за его преступления.
— Хорошо.
Кара закрыла глаза, утомленная разговором. Дождавшись, когда девушка вновь уснет, Лиса покинула палату. Медленно идя по запорошенным снегом дорожкам, она смотрела на то, как студенты спешат к административному зданию. Начались долгожданные каникулы.
«Вот и хорошо, что практически никого не будет, когда явятся следователи».
Вспомнив главного дознавателя, расследующего смерть Панской, магиана недовольно поморщилась. Теперь ей не отвертеться, ведь она главный свидетель и пострадавшая в этом неприятном деле. Оставалось надеяться, что удастся выдержать многочисленные допросы.
Два дня спустя Марилису поджидало очередное потрясение. Делом Одара Вадейского заинтересовался особый международный отряд дознавателей. Они прибыли в академию ранним утром и сразу же, как только разместились, вызвали к себе Лису. Порывавшийся пройти вместе с ней Нирайн был любезно, но решительно выставлен за дверь.
— Надеюсь, мы не похожи на зверей, способных обидеть женщину? — насмешливо поинтересовался глава отряда, высокий и невероятно красивый мужчина.
Когда Марилиса его только увидела, то сразу же подумала, что такие люди встречаются один на несколько сотен тысяч. Черноволосый, с пронзительными серыми глазами, мускулистый, Вериан тур Маркот, без сомнения, был объектом множества женских грез. Лиса тоже не осталась равнодушной к внешности главы. Правда, у нее это скорее выражалось в профессиональном желании написать портрет.
— Хотите сказать, что особый отдел всего добивается, устраивая чаепитие? — в тон ему ответил Нирайн.
— Только если допрашиваемый выступает в роли свидетеля или потерпевшего, — признался лорд Вериан. — А госпожа Марилиса относится сразу к двум этим категориям людей. Чем больше вы сопротивляетесь, тем дольше мы будем… беседовать с ней.
В итоге Нирайн согласился подождать за дверью, успев шепнуть магиане, что он рядом. И эти слова помогли ей обрести подобие душевного спокойствия. Все же она жутко робела перед такими важными персонами. А лорд обладал очень большой властью и пугал до дрожи.
Разговор длился несколько часов. Лорд Вериан заставил вспоминать ее все до мельчайших подробностей. Казалось, он на самом деле сочувствует художнице. И она действительно смогла бы поверить в это, если бы не цепкий, изучающий взгляд. Эти серые глаза словно пронзали ее насквозь, сканируя, чтобы раскрыть все секреты, тщательно хранимые Лисой.
— Госпожа Марилиса, расслабьтесь, — посоветовал дознаватель и участливо улыбнулся. — Мне самому не хочется мучить вас воспоминаниями дольше, чем требуется, но… Вы должны понимать, Вадейский из знатного и уважаемого рода. Так же, как и две погибшие студентки. Известие о его преступлениях всколыхнет людские массы.
— Я рассказала вам все, что мне известно, — ответила Марилиса, утомленная этой беседой. — К сожалению, добавить больше абсолютно нечего. Возможно, сам Вадейский скажет больше, только я сомневаюсь, что он пойдет навстречу в этом разговоре.
— Поверьте, у нас есть способы, чтобы разговорить его. — Насмешка, появившаяся на красивом лице, вызвала у художницы нервную дрожь.
И пусть ее ни в чем не обвиняли, но Лиса почувствовала себя преступницей. Неожиданно ей безумно захотелось, чтобы Нирайн прямо сейчас оказался рядом с ней, крепко обнял и никуда не отпускал. Вот только вряд ли бы лорд Вериан выполнил ее просьбу и впустил к ним мага.
Зато каким-то чудом удалось пробиться другому человеку, ее верной подруге, которая не побоялась прервать допрос лорда с ужасающей репутацией.
Ларика, влетев в кабинет, с порога заявила:
— Как начальница Лисы, я имею право присутствовать!
Ужасно испугавшись за подругу, магиана вскочила и замерла, не зная, что предпринять. Травница нагло соврала, и вряд ли главный дознаватель не знал об этом. Лорд Вериан молча сел и принялся рассматривать хрупкую женщину, посмевшую прервать их во время допроса.
Проходили минуты, но красивый мужчина все так же молча расматривал Ларику. Та же не знала, что предпринять, но и отступать была не намерена. Вскинув подбородок, женщина ждала ответа.
И он прозвучал.
— Что ж, раз вы желаете присутствовать… — начал лорд, и интонации голоса стали неуловимо другими, не такими, как при разговоре с Лисой.
